Мороги

– Волк воет на улице, а кто же ему тогда отвечает здесь? – удивленно спросил Аскель, насторожившись.

– Это ветер, наверное, или простите, мой господин, у меня в животе бурчит, – позеленел Оли от страха, зажимая рукой живот.– Что-то съел плохое, вот он и разволновался.

– Верно, будто кто-то стонет, а я грешным делом подумал, что мне показалось, – поддакнул Браги и недоуменно посмотрел на своего ярла.

– Слышите, мой господин, слышите, снова как будто кто-то отвечает и скребет где- то совсем рядом, – припал к полу Аскель.

– В животе говоришь, лысый плут, а ну рассказывай быстро, кто у тебя находится в погребе?

– Не знаю, клянусь Одином, не знаю! – задрожал, как осиновый лист, Оли.

– Ту Фейгум муни флейпрар* – презрительно бросил в его сторону Магнус.

– Живей показывай, где у тебя погреб и неси огонь, -уже не глядя на него, сквозь зубы приказал могучий воин.

– Там сыро и неприятные запахи могут сильно испортить вам самочувствие, – уже не говорил, а скорее блеял, как овца, толстяк.

– Ты еще здесь? – Магнус был неумолим.

Зная, что его препирательства нисколько не помогут, а лишь ухудшат его положение, Оли, втянув голову в плечи и в ожидании скорой расплаты за свои грехи, поплелся показывать дружинникам погреб. Разбирая завалы, под которыми находилась тайная дверь, ведущая вниз, он с невыносимой тоской думал о том, что будет дальше.

«Это же надо было так глупо попасться и потерять столько уже почти заработанных монет.

– Здесь у меня хранятся различные соленья, мед, вина и пиво, – попытался он придать своему плаксивому голосу некую бодрость.

– Посвети сюда, – указал на темный угол толстяку Аскель.

– Ба! Да вы только гляньте, кто тут!

Яркий свет от факела осветил испуганную притаившуюся в углу пленницу Оли. – Хороша же выпивка у тебя здесь хранится! – сурово молвил Магнус.

– Что делает это бедное, запуганное существо у тебя? Если будешь лгать, клянусь Тором, я выпотрошу тебя прямо здесь, – немедленно потребовал ответа ярл Магнус

– Сиротка, – шмыгнув носом, глядя себе под ноги, ответил не нашедший ничего лучшего сказать рабовладелец, – ее бедную, умирающую, нашли мои люди в лесу, я ее выходил, вылечил.

Большей ерунды в жизни, как эта, Оли не говорил ещё никогда.