Мороги

– Этот клинок один из младших, его особенность, что он сам выбирает себе хозяина, которому служит верой и правдой, и горе тому, кто осмелится взять его себе. Он всегда возвращается к своему мастеру, который должен о нем заботиться и хорошо поить новой кровью.

– Вот ты и снова со мной, мой старый ненасытный друг, – с любовью произнес принц, аккуратно поглаживая лезвие.– Ищите ножны, – вдруг резко поменял он тон голоса, от которого повеяло замогильным холодом. -Должны быть ножны. Этот меч не может жить без ножен!

Мор со всех ног бросился бежать, на ходу отдавая приказания другим воинам.

– Вот они, ваша светлость, – воин с глубоким шрамом был несказанно рад, что ему так быстро удалось угодить своему господину, ибо он знал, что могло быть в противном случае. Принц Кнуд был очень быстр на расправу, несколько дней назад попробовавший ему возразить Баст, по прозвищу Угрюмый, лишился своей головы.

– Ты прощен, Мор, – небрежно кивнул принц, внимательно разглядывая деревянные ножны с ажурными позолоченными накладками.

– Заканчивайте побыстрей, пора уходить. Изуродуйте мертвые тела выродков до неузнаваемости. Разрушьте их жилища и заметите все следы, дарсы до конца своих дней не должны узнать, кто угробил их деревню, – отдавал приказания однорукий.

– Не извольте беспокоиться, милостивый владыка, они ни за что не узнают. Одежда моих воинов пропитана миньяном*, мы принесли с собой много запахов людей и их предметов, волки лесного народа возьмут ложный след. Их вождь будет в бешенстве, когда увидит, что осталось от его соплеменников и, конечно, захочет отомстить людям.

– Поменьше болтай, побольше делай, не упустите ничего. – И заткни рот этому одноглазому идиоту, он орет на весь лес, иначе мне придется лишить его и второго ока, – с раздражением произнес принц, имея в виду беснующегося раненого хрева.

Слаженно и без особой суеты выполняли приказы своего господина маленькие убийцы. Каждый из них хорошо знал, что нужно делать.

Поселение жизни, так в переводе с языка дарсов означало слово Укенга, перестало существовать. На его месте теперь было чудовищное пиршество смерти. Поруганию подверглись не только тела бывших ее жителей, но и их почитаемые боги. Заляпанные кровью стояли изуродованные, покосившиеся деревянные столбы идолов дарсов.

– Как молил меня пощадить этот старик, – захлебывался от смеха один из хревов по имени Слим, показывая приятелям, как он убивал свою жертву.