Бретер на вес золота

 – Да нет же! Люди-то в чем виноваты? К тому же дуэль может закончиться не смертью, а ранением. Следовательно, опять нужны будут деньги на лечение. Ерунда какая-то.

Именно в этот момент раздался робкий стук в дверь, который я, занятый своими мрачными размышлениями, пропустил мимо ушей. Но спустя минуту в дверь постучали еще раз, уже гораздо настойчивее.

– Войдите! – откликнулся я, не отнимая рук от лица.

В мою комнату с самым несчастным видом протиснулся хозяин трактира «Серебряный олень» мэтр Фернан Пигаль.

– Легок на помине, – прошептал я, готовясь выслушать неприятное.

3

М-да. Видок у мэтра Пигаля был такой, будто ему предстояло проглотить шпагу. Соломенные волосы растрепаны, лицо белее мела, по левому виску тонкой струйкой стекает пот. Трактирщик, шаркая ногами, дотащился до стола и остановился напротив меня. Его жилистые руки нервно мяли серый колпак, в котором он обычно красовался за стойкой.

Руки от лица я так и не отнял. Но пальцы растопырил пошире и с немым удивлением наблюдал за происходящим. Что же ему понадобилось? Комната оплачена по сегодняшний день, в трактире я если и кормился в долг, то всегда исправно расплачивался. За время проживания в «Серебряном олене», а прожил я здесь год с небольшим, никаких оргий и дебошей не устраивал. Претензий ко мне быть не должно. Разве что… Разве что Фернан Пигаль умеет читать мысли и, зная мое безысходное положение, пришел освобождать помещение от ставшего проблемным клиента? Ну-ну.

– Ше-ше-шевалье О-Орлов, – заикаясь, выдавил из себя Пигаль, все так же яростно теребя пальцами свой колпак, – можете ли вы у-уделить мне не-несколько минут вашего драгоценного времени?

– Конечно, мэтр, я к вашим услугам, – со вздохом я опустил-таки руки и уселся поудобнее за столом, – присаживайтесь, любезный.

Трактирщик судорожно отвесил мне поклон, сделал шаг вперед, потом отступил назад, затем все-таки решился и присел на самый краешек лавки напротив меня.

– Да успокойтесь же, мэтр Пигаль, что стряслось, на вас ведь лица нет?

– Сударь! – выпалил неожиданно трактирщик, словно решившись на какой-то отчаянный поступок, но тут же опомнился, вскочил на ноги и, понуро опустив голову, продолжил говорить так же робко и заикаясь, как прежде. – Сударь! Вы уже долго проживаете у нас.