Невысоклики. Грозовой фронт

Тина и Пина довольно бодро шли друг за дружкой, неся палку, на которой болтался узелок с пожитками.

– Мы тоже хотим искать клад! – хором выпалили сестрёнки, увидев друзей, выходящих из-за кустов с открытыми ртами.

– Как… Как вы сюда попали? – изумился Олли.

– И кто вам сказал, что мы ищем клад? – подозрительно поинтересовался Репейник. – Может, мы здесь грибы собираем?

– Мы всё про вас знаем! – выпалила Тина.

– Да, да, да. Всё, всё, всё, – закивала Пина.

– И что же это, интересно, "всё"? – Питти так и забегал вокруг.

– И про карту, – начала Тина.

– И про остров, – скорчила ехидную рожицу Пина.

– И про спрятанные сокровища! – хором выдали они.

В конце концов, выяснилось, что любопытные двойняшки подслушали разговор Пита и Олли, когда те разглядывали карту, лежа под соседской телегой, во время остановки каравана на ночлег.

Папаша Уткинс как служащий магистрата, остался вместе с Алебасом Кротлом в Хойбилоне, а дочурок отправил вместе со своей родственницей и племянниками-сорванцами, к Черед-Бегасу.

Как только старая тётка немного отвлеклась, напустившись на одно из своих чад с упрёками и тумаками, двойняшки незаметно улизнули.

Если бы Олли не был так молод, то он, вероятно, смог представить себе всю глубину горя безутешного отца, потерявшего детей, постарался бы догнать караван и вручить беглянок тётке. Но родительские чувства были Олли неведомы, и его совесть балансировала между желанием прогнать девчонок прочь и нежеланием рисковать, раскрывая своё исчезновение.

– Мы что, так и будем здесь торчать? До темноты осталось часов шесть, а нам надо ещё перевалить на ту сторону.

И в ответ на вопросительный взгляд Виндибура развёл руками.

– А что? Так знают только они, а вернёшь их – узнает весь табор!

Довод показался настолько убедительным, что Олли только согласно кивнул.

Теперь порядок построения отряда был таков: Олли Виндибур впереди, за ним Солист, за ним сестры – сначала Тина, потом Пина, а замыкающим Пит Репейник собственной персоной.

Голый каменистый склон становился круче. Нечастые сосны сменил ещё более редкий кустарник. Ветер усилился, и стало заметно холоднее.

Долина ветров, скрывавшаяся за узким седловидным перевалом, напоминала воронку, чашей обращённую в сторону моря. Дикие морские ветры, облюбовавшие эту часть рельефа, разгоняясь в огромном естественном раструбе, с рёвом и свистом вылетали из его узкой части, распугивая медлительные облака.