На ржевских берегах

Стас медленно поднял голову. Из люка боевой машины по пояс высунулся пожилой мужчина, он внимательно смотрел на него и неодобрительно покачивал головой.

– С деревни, небось? Али с города? – продолжал вопрошать обладатель глубокого сильного голоса. – Ишь расселся в грязи, как поросёнок…

Незнакомец, кряхтя, принялся вылезать на борт машины. Стас не знал, что ему ответить, да и не мог толком этого сделать – все тело сотрясала неистовая дрожь, заставляющая зубы звонко лязгать, а мышцы – в очередной раз заходиться в болезненной судороге.

– Что там у тебя, Михалыч? – раздался приглушенный броней голос из танка.

– Да малец какой-то! – отозвался тот, спрыгивая на землю рядом с траком. – Пришибленный какой-то, контуженный, наверно!

Михалыч, подхватил Стаса под руку, помог подняться, потом снова оглядел будто бы недоверчиво и, наконец, спросил:

– Звать-то тебя как?

– С-с-ста-а-асик… – пролепетал тот и вытер комок грязи, прилипший к щеке. – С гг-орода я.

– Хм… – хмыкнул мужчина, – как же ты здесь очутился? Ладно.

– Тт-а-ам, – махнул рукой Стас себе за спину, – ещё ребят-та! Может, за ними дд-оед-дем?

– Сбрендил что ли? – не зло буркнул Михалыч, помогая Стасу вскарабкаться на броню, потом покосился в сторону города. – Там же немцы кругом! Нам туда ходу нет пока что. Вчера в ту сторону разведгруппа ушла вечером, утром должны были вернуться, да нет их что-то…Может, на засаду напоролись. Я вот думал, дай-ка, до тех березок доедем, вдруг встретим кого.

Стас забрался во чрево «тридцатьчетверки», где было ужасно тесно, воняло железом, потом и гарью. Парень, согнувшись в три погибели, с трудом разместился на каких-то ящиках. За переборками совсем рядом в креслах сидели ещё двое: русоволосый молодцеватый парнишка – водитель, и крепыш-стрелок, похожий на узбека-гастарбайтера. На своё место вернулся Михалыч, танк тут же взревел двигателем и, резко развернувшись, поплыл по раскисшей дороге в неведомом Стасу направлении.

Для него происходящее начинало казаться каким-то бредовым кошмаром, дурным сном, от которого он вот-вот проснётся, и на деле окажется, что он просто перебрал пива или получил солнечный удар. Но спасительного «возрождения к жизни» не происходило: покачивающийся на дорожных ямах танк, тяжелый запах, холод – все эти ощущения мертвой хваткой вцепились в Стаса и никак не желали отпускать.