Далеко от неба

Подъем заканчивался. Впереди на краю дороги стоял человек.

– Тормози! – закричал Михаил и, снова чуть ли не по пояс высунувшись из окна, восторженно взвыл на всю окрестную тайгу: – Здорово!

Человек заскочил на подножку и сунул для пожатия руку счастливо улыбающемуся Михаилу. Отец Андрей открыл глаза и внимательно посмотрел на нового пассажира, уверенно устроившегося на подножке.

Тельминов захлебывался словами: – Заезжал в твое заведение повидаться, а они мне: «Отбыл в неизвестном направлении». По секрету добавили: «в тундру подался».

Соображаю – на хрена Василию Михайловичу Боковикову тундра, когда здесь волчары в беспредел обнаглели? На ходу глотку рвут, хоть вовсе с проживанием завязывай. Попом у нас будет, – объяснил он, поймав взгляд Василия на отца Андрея. – Арсений, как обещал, церкву построил, все путем. Слыхал, что у него дочка пропала? Сначала пропала, потом отыскалась. А что толку? Не говорит, не помнит ни фига. Он вот не верит, что у нас такие происшествия случаются. У нас тут такое происходит… Как вас все-таки по батюшке? Гражданин, или товарищ, или еще как?

– Просто «отец Андрей».

– Так вот, Андрей батькович, у нас тут случается – «Войну и мир» писать можно. На кладбище каждая вторая могилка – «трагически погиб». На позапрошлой неделе Венька Синцов сначала бабу свою из карабина, потом Петровича в ногу достал – маленько тот за баньку не успел схорониться. Потом топиться побежал. Так разве по пьянке утонешь? Леспромхозовские его с моторки словили, набуцкали как следует.

Не помню, кричит, гад, ни хрена.

– Мать у Витальки? – не поворачивая головы, спросил Василий.

– Была у него, – посерьезнел Михаил. – Сейчас все больше у Арсения. За дочкой его приглядывает.

– Ивана где схоронили?

– С отцом рядом, где еще.

Василий неожиданно свободной рукой сгреб Тельминова за ворот и рывком подтянул к себе. – А вы, суки, что?! В штаны наложили?

– Что я?! Что я?! – тоже закричал Михаил. – Я даже рядом не находился. В психушке сидел!

Василий отпустил Михаила: – Ботало.

– Не веришь, да? На полном серьезе. Достал гад!

– Кто?

– Артист, кто еще! Сначала выговор залепил ни за что, потом дрова заготовлять. Я ему охотник или бич – дрова пластать? Сам, говорю, заготовляй. Снова достает: – Какой ты охотник – план ни разу не выдал. Сам, падла, который год самый худший участок выделяет. На Сухой. Там же гарь одна. Ну, я ему доказал.

– Как? – неожиданно для себя спросил отец Андрей.

– Так. Беру мелкашку – и к нему.