Далеко от неба

Василий тем временем спеленал своего подвернувшейся под руку веревкой и подтащил его к все еще неподвижно лежавшему Пехтерю.

– Вроде еще один должен быть для ровного счету? – спросил его Ермаков.

– Лежит. Там… – И Василий кивнул в сторону реки.

– Сашка где? – спросил Егор Рудых.

– Под лодкой. Иди освобождай. Нормальный пацан. В деда верит, как я в нашего старлея. С этими чего делать будем?

– Сделали уже. Пускай гуляют. Они теперь стойбище Егора Егоровича по кругу обходить будут.

– Раньше они так не наглели.

– Любопытство мужиков одолело: по какой такой причине мы тут с тобой оказались?

– Ну? – помедлив, спросил Василий. – По какой?

– Разговор долгий и не очень простой. Пойдем в избу, я тебе всю здешнюю диспозицию изложу.

– А надо? – снова помедлив, спросил Василий.

– По желанию. Хочешь разобраться, в какой капкан твой братан угодил…

– Пошли, – оборвал его Василий и, не оглядываясь, пошел в избу.

Егор Рудых сгрузил «пиратов» в старую телегу-бестарку, выкатил её за ворота и чуть подтолкнул под откос к реке.

Телега, набирая скорость, покатилась вниз и, основательно подскочив на уступе берега, со всего размаху въехала в воду. Все еще не очухавшийся после удара камнем четвертый налетчик, мимо которого со скрипом и матом невольных пассажиров пронеслась телега, посмотрел ей вслед и спросил неизвестно кого: – Чего это?

Увидев, как его подельники с кряхтением и стонами вываливаются из телеги в воду, он, пошатываясь и держась за голову, поплелся к ним.

– Чего было-то? – плачущим голосом спросил он Пехтеря. Тот, развернувшись, так «приложил» его, что вторично пострадавший отлетел чуть ли не на середину реки.

– Дед, – спросил освобожденный из-под лодки Сашка. – Ты меня сам нашел или дядя сказал?

– Сам ты что по такому случаю соображаешь?

– Мамка говорит, я еще плохо соображаю. Наверное, дядя сказал.

– Почему так считаешь?

– Мамка говорит, ты тоже не соображаешь. В этом…

– В чем? – грозно нахмурился Рудых.

– Воспитании.

– Та-ак. Мамка у тебя хорошая?

– Хорошая.

– А кто её воспитал?

– Не знаю.

– Я и воспитал. Значит, соображаю маленько. Вернется, мы с ней еще потолкуем, кто чего не соображает.

* * *

Ермаков и Василий сели друг против друга за стол и некоторое время молча смотрели друг на друга.

– С чего начнем? – спросил наконец Ермаков.

– С вас, – ответил Василий и, вспомнив, что еще вчера они договорились говорить на «ты», поправился: – С тебя.