Далеко от неба

Может, пригласите одинокую и пока еще симпатичную женщину в свою компанию?

Она перешагнула порог и остановилась перед Зарубиным.

– Ну что, заходить или уходить?

– А мы не ждали вас, а вы приперлися, – не утерпел Василий, кажется, окончательно разобравшийся, кто пожаловал.

– Про себя, что ль, Васенька? – не спустила Надежда и уверенно уселась на скамейку рядом с Олегом, который неловко подвинулся и чуть не уронил ружье.

– Обо мне пускай теперь твой мужик частушки исполняет, – хмуро огрызнулся Василий.

– Так они с Чикиным уже во всю их распевают, – с готовностью продолжила пикировку Надежда. – Мой – чтобы твоего духу в ближайшее время тут не было, Чикин – будет сделано, к исполнению принял.

– Пусть попробуют, – с затаенной угрозой сказал Василий.

– А наш Чикин, Васенька, пробовать не любит. Забыл, что ли? У нас, у ментов, как? Сначала сделаем, потом думать начинаем.

Зарубину, завязавшийся между неожиданно заявившимися гостями разговор, судя по всему, был неприятен.

– Значит так, – сказал он, забирая у Надежды стакан с вином, который она уже поднесла ко рту.

– Так вы, значит, поп наш будете? Ой, как интересно! Такой еще молодой, красивый. Бабоньки наши со своими грехами теперь к вам очередь занимать будут. Чур, я первая. У меня грехов – за ночь не перескажешь. Как считаете, простит меня Господь или еще хуже накажет? – ерничала Надежда, глядя почему-то не на отца Андрея, а на Зарубина.

– А то он тебя не наказал, – не выдержал Василий.

– Тебе, Васенька, домой лучше по берегу подаваться. Или задами. Слух был, у магазина тебя старые знакомые дожидаются. Бондарь уже всем собакам рассказал, что ты к его бабе полез. Быстро ты огляделся. Оголодал, видать. Так у нас в поселке одиноких баб девать некуда. Любаша, правда, ничего не скажешь, при достоинствах, есть за что подержаться. Грубая только. Моего так «приложила» – месяц согнувшись ходил. Я не выдержала, поинтересовалась: «Чего ж она так-то? Не удовлетворил, что ль?» Молчит, морду воротит.

– Неплохая ты девка была, а такой сукой стала! – сорвался Василий.

– Ты со мной еще в баньке не мылся, чтобы такие выводы делать, – все еще улыбалась Надежда. – И не придется, не надейся. Я вот все Романа Викентьевича соблазнить пытаюсь, а он никак. Предпочитает гордое одиночество.

– Мотай отсюда! – сказал Василий.

Надежда, прищурившись и не переставая улыбаться, смотрела на него снизу вверх.