Анна Каренина против живых мертвецов

Она так разодрала ему щеки, что весь вечер Вадим плевался кровью.

Той ночью Дима смеялся без остановки, а на утро мой муж собрал вещи, поцеловал меня и ушел. Я осталась один на один с этим исчадием, которого боюсь так, как, наверное, не боялась никого в жизни. Ты же понимаешь, что это значит, когда мать боится или… ненавидит своего ребенка. Это ведь всегда что-то ненормальное – быть может, во всем виновата я сама, может, я сошла с ума и уже не отображаю реальность, может, меня надо положить в больницу.

Я бы хотела, чтобы так было. Все лучше, чем желать смерти собственному сыну».

И моя сестра заплакала. Не помню, когда еще я был так растерян. Мне положительно нечего было ей сказать! Между тем, время приближалось к полуночи, и я рассудил, что утро вечера мудренее. Наталью, отказывавшуюся находиться в одной комнате с мальчиком, я положил в свой кабинет (служившей мне одновременно и спальней), мы же с Димой расположились в гостиной: он на диване, я на надувном матрасе. Барсик ушел к сестре – видимо, не хотел менять привычного ночлега.

Стрелки часов показывали уже около часа, но сон бежал меня. Я не думал, что Наталья говорила неправду, однако с выводами она явно поторопилась. Все, что ни делал Дима, являлось следствием его врожденного недуга, посему никакого злого умысла или тем более чего-то сверхъестественного в его поступках искать не стоило. Только вряд ли подобная формулировка могла помочь загруженной всякого рода проблемами матери-одиночке, поэтому, немного поразмыслив, я принял единственное правильное решение.

Таким оно мне казалось тогда и таким кажется сейчас, несмотря на трагический финал данной истории.

Утром я объявил: следующий месяц Дима поживет у меня. А пока его мама отдохнет как следует, то есть походит по салонам, магазинам, просто погуляет, главное – в свое и только свое удовольствие. Я не богач, но кое-какие деньги имею, и раз детей, внуков у меня нет, то побалую свою сестру. Я, конечно, не ожидал мгновенного согласия, как бы то ни было, ей приходилось на длительное время оставить ребенка без заботы, и если ее не укорял материнский инстинкт, то явно тревожило банальное чувство долга.

Мне пришлось сильно постараться, чтобы убедить: в таком состоянии, в каком пребывала измученная Наталья, отдых совершенно необходим, иначе неизбежны плачевные последствия.

После уговоров и того, как я наизусть выучил распорядок приема Диминых лекарств, она, наконец, согласилась.