Чунька

Женщины, кормившие уличную живность, нередко нарезали их кружочками, добавляя в разного рода кормёжку или просто выкладывая на отдельное блюдце.

"Жаль, что я такая маленькая и не могу носить в лапках сумки, как люди", – с сожалением подумала Чунька. Глаза её так и разбегались, а в животе, как будь то, что-то шевельнулось.

Но рассуждать было некогда. Слух уловил шаркающие шаги, они приближались. Чуня подпрыгнула и, впившись зубами в сардельку, рванула за собой всю связку. Связка сначала потянулась, но потом за что-то зацепилась.

Крики входившей в комнату поварихи всполошили всех остальных. у неё под ногами, чуть не сбив, ракетой проскользнуло непонятное небольшое существо, залитое сверху сметаной, за которым подпрыгивала вереница сарделек.

Работницы столовой бросились ловить похитительницу, но, столкнувшись у входной двери, попадали друг на дружку.

– Ну ты и спринтер! – Рыжик, запыхавшись, остановился у прилёгшей на землю Чуньки. Сардельки, как патронташ революционного матроса, изображённого на панно первого школьного этажа, обвивали её заляпанное тельце.

– Слижи с меня сметану, всё заляпалось, я до глаз не могу достать, попросила Чуня, но Рыжик, присевший под кустом чайной розы вдруг распушившись, попятился.

– Сейчас мы быстро обработаем, только ты сиди смирно, а то, ненароком, и тебя, котёнок, съедим.

Это подошла тётка Пицунда. Другие собаки глотали слюнки, вытаращившись на сардельки.

– Я пошутила, – многозначительно сказала пожилая собачья леди, обведя взглядом свою свиту, задравшую морды на происходящее.

– Кто тронет кошку, задницу откушу! Вперёд! – последовала команда.

По мордочке Рыжика было видно, что он завидует, но страх перед решительностью собак перевешивал давнее с ними знакомство.

– Я отойду, Пицунда, но доля моя останется, – сказал кот. – Это я её научил. Ты же учишь своих кутят?

– Хорошо, – сказала собака, – хотя ты не очень-то похож на её мамашу.

Рыжика и Пицунду связывали давние детские отношения. Они выросли вместе. Неродного котёнка и чужого щенка, студёной зимой, пригрела одна добрая сибирская кошка, а люди не дали им всем умереть.