Возвращение Повелителя. Между Светом и Тьмой. Книга III

Поэтому архимагам волей-неволей пришлось вспомнить про то, какую роль в нейтрализации Аваллона сыграла Благодать и ее прежний Повелитель. Верховный Круг, внимательно выслушав Оэллис и приняв решение за закрытыми дверями, фактически предложил мне сделку. Если мне удастся уничтожить Аваллона или хотя бы снова пленить его в микромире – Благодати в Конклаве будет предоставлен режим наивысшего благоприятствования, «как для своих».

Это означало, что при рассмотрении вопроса свободных портальных квот мои пожелания будут приоритетными – если, конечно, они не идут вразрез с политикой и законодательством самого Конклава.

В качестве аванса Благодати предоставлялся временный портал в Целестию. Временный, потому что Конклав вообще-то собирался восстановить разорванную связь между Капеллой и Леолантисом, но не мог этого сделать в ближайшее время, чтобы не потерять лицо. Политика – материя тонкая, даже из собственных неудач нужно стремиться выжать максимум пользы.

С моей точки зрения, вся эта возня очень походила на отношения между Российской Империей и шахским Ираном, обострившиеся после убийства русского посла Грибоедова в Тегеране. Обе стороны понимали, что до военного конфликта дело не дойдет, но блефовали, что называется, изо всех сил. В нашей земной реальности Иран спасовал первым, откупившись богатыми дарами и предоставлением России торговых преференций.

Но нас это напрямую не касалось – Оэллис кружным путем отправилась на Леолантис, вставила монокристалл Александры в арку портала в Целестии, а волшебница земли при поддержке своего Алтаря создала портальную связку. Так Благодать обрела свой второй контакт с мирами Созвездия – это, без сомнения, было самым важным достижением за время моего отсутствия.

И сразу же, дабы развить успех, на Леолантис с дипломатической миссией отправился наш канцлер, а по совместительству еще и премьер-министр без правительства маркиз Улисс дель Лидера Монтеграсио. Оказалось, что, ко всем прочим достоинствам, наш престарелый дипломат вдобавок является еще и полиглотом. Канцлер мог свободно разговаривать аж на десятке языков, включая и лантийский, на котором общались все люди этого огромного мира.