Дознание

Пройдя чередой хитросплетений коридоров и решётчатых дверей, они, непринужденно беседуя на отвлечённые темы, остановились у двери внушительных размеров.

– У меня такое чувство, будто нас проглотил тот самый всем хорошо известный великан и мы блуждаем в закоулках его желудка, – пошутил Норвилл.

Цак захихикал, поддерживая юмор расследователя. Рассматривая дверь, Норвилл спросил:

– Это его камера?

– Немножко не угадали! Это мой кабинет. Кстати, теперь он полностью в вашем распоряжении.

Цак хлопнул в ладоши, и махина двери, скрипнув, сама отворилась.

Внутри кабинета сразу вспыхнули свечи, заставив царивший мрак спрятаться по углам. Само помещение было доверху уставлено стеллажами. Немного в стороне стоял огромный столопровод с двумя добротными дубовыми тумбами. Столешница была покрыта зелёным сукном. Довершали картину четыре ряда медных трубок и шар магического вызова. Всё остальное пространство в кабинете было уставлено картотеками и стеллажами. Они, заваленные делами в пожелтевших папках с магическими печатями допуска, уходили ввысь, теряясь в темноте недосягаемого для взгляда потолка.

– Это все дела о совершённых преступлениях? – рассматривая бесконечные стеллажи, спросил Норвилл.

– Да! Накопились, так сказать, с незапамятного времени.

– Здесь дела с того самого незапамятного времени?!

– Конечно! И даже дело под номером один… – заговорщически улыбаясь, сказал Цак.

– Оно – здесь?! – воскликнул Норвилл и осмотрел стеллажи восхищённым взглядом.

– Здесь, – ответил Цак и, не прекращая улыбаться, развёл руками: – Но ваш уровень, увы, не допускает возможность с ним ознакомиться.

– Конечно, мистер Цак, давайте перейдём к нашим баранам.

– К нашим волкам… – поправил начальник тюрьмы, поклонившись.

– Да-да, вы правы! Я фигурально выразился. Могу я воспользоваться вашим столопроводом?

– Дорогой мой, считайте этот кабинет своим! Распоряжайтесь и пользуйтесь! Я побуду некоторое время рядом, чтобы помочь вам и проконсультировать, если вам оное понадобится.

Он отодвинул нижний ящик картотеки, встал на него, как на подножку. Оттолкнувшись, одним прыжком взгромоздился на самый верх шкафчика.

Норвилл, подивившись его прыти, сел за дубовый столопровод, снял боливар с пряжкой в виде четырёхлистника и, положив его на край стола, приступил к работе. Подвинул перо и чернила, наклонился к ближайшему медному раструбу, постучал по нему и проговорил:

– Дело номер два – двенадцать – сорок два – сорок два – двенадцать.