Забанены будут все

Знаешь, я вот давно смотрю на людей и думаю, почему эти болваны спят по восемь часов в сутки? Ведь они могли бы осознаваться в это время и творить что-то полезное.

– Угу, мне кажется, я понимаю, к чему все идет. Мало того, секты всяких дримеров уже существуют, но ты продолжай.

– Люди обожают игры. Играют все и во все подряд. Социальные игры, мобильные, ММОРПГ, консоли вот опять новые, но все это путь в никуда, Сергей. – Костя стал серьезным. Честно скажу, я никогда его таким еще не видел.

– Люди изобретают все эти процессоры, видеокарты, уменьшают размер транзисторов, но нам все это на хрен не нужно.

Они пытаются делать игры с открытым миром, в которых мы могли бы жить, но никаких мощностей не хватает для того, чтобы запустить это в широкие массы. Понимаешь? С графикой, которая была бы реальней нашей обычной реальности. Все эти виар шлемы, костюмы, провода – все это дичь, Сергей. Это прошлый век. Путь в никуда. Мозг человека – это и есть самый совершенный компьютер, который обладает феноменальными возможностями, а мы просто не умеем загружать в него игры.

– Ну, как посмотреть. Те же настольные ролевые игры отчасти этого добиваются, – заметил я.

– Вот именно! Они заставляют наше воображение придумывать окружение. Это очень круто, но обычный человек не хочет думать. И воображать он тоже не любит. Именно поэтому у нас происходит спад интереса к литературе. Человек хочет получить все и сразу, чтобы при этом ничего не потерять и не стараться. Лень и порнография – двигатели прогресса.

– И что ты дашь ему? Порногарем в осознанном сновидении? Крутой стартап!

– Помнишь, мы однажды с тобой попали в очень странное место, – вдруг вспомнил Костя, и я напрягся.

– Ты про тот сон, в котором мы бегали с тобой по башне с толпой других игроков и рубили друг друга?

– Тогда у нас появилось четкое ощущение, что мы находимся в чужой игре, – кивнул головой мой друг. – У этого мира были правила, которые придумали не мы. Так, например, мы не чувствовали боли, но не умели летать. Прыгали через трехметровые ямы, но не умели плавать.

Помнишь?

– А если это был люцидник? Сон, просто очень яркий, похожий на реальность.

– Нет, мы оба находились в нем и до мелочей помнили все, что там происходило. Я вижу, тебе стыдно вспоминать те времена.

– Мне казалось это каким-то безумием, – подтвердил я, – нас забрасывало туда почти каждую ночь на протяжении месяца, и мы творили форменный беспредел. Нам было по четырнадцать тогда?

– Да, и нам никто не верил.