Хакеры рагнарека

– Нет, Сережа, – Еххи рассмеялась, – здесь папка был дрищеватым и невысоким, зато в Лимбе он давал люлей кому угодно. Нет, он, конечно, увлекался айкидо и обожал ружья, охоту, имел разряд по стрельбе, но в настоящей заварушке он всегда полагался на магию.

– А если заварушка была в реальном мире?

– Я про него и говорю. Давай хватай кофе и пошли, подберем тебе что-нибудь из его запасов. Размер обуви у тебя какой?

– 42.

– Нормально, у папы был 41, может подойти.

Мы все вышли из кухни и поднялись на второй этаж, где за огромной дубовой дверью находилась комната отца Жени.

Внутри, к моему удивлению, не было никаких чучел, зато была куча сейфов и шкафов. Большой рабочий стол, старое кожаное кресло. Современный ноутбук, два монитора. На столе приготовлена целая пачка чистой бумаги, а чернильница с гусиным пером стояла от нее поодаль. Сиротливо и совершенно чужеродно смотрелась древняя пишущая машинка в одном из шкафов.

Еххи подошла к другому столу, открыла его и достала тяжелую связку ключей.

– Батя хранил тут все свои знания и артефакты? – спросил я, садясь на изящный резной стул.

– Именно. Теперь я единственная наследница всего этого барахла. Где же ключ от его платяного шкафа? А, вот он.

– Слушай, а зачем вот вся эта напыщенность вообще? Дорогие костюмы? Там будут необычные люди, но зачем им мирские штучки, да не простые, а дорогие? – спросил я, наблюдая, как Женя открывает шкаф и начинает выдергивать вешалки с костюмами.

– «Бриони»? Попса. «Брунелло Кучинелли» – слишком консервативно. «Атолинни» – не тот цвет. Нужно что-то необычное. Не особенно яркое, но броское, – бормотала вслух Еххи, роясь в тряпках. – Жаль, что папа не любил такое, и ему никогда не нравился мой стиль. Вот «Гуччи» – сойдет, давай примеряй.

Она протянула мне вешалку с темно-синим костюмом с еле заметным клетчатым узором.

– И рубашку тоже от «Гуччи», вот эту. Что стоишь? Кофе поставь и одевайся давай.

– Это для меня дико, – признался я.

– Ничего страшного. По первой всегда так, потом привыкнешь и хрен тебя из этого костюма вытащишь. Ткань потрогай. Чувствуешь, ну? Фирма же. Не Турция и не Китай.

– Сколько это стоит? – спросила Айра, наблюдая, как я начинаю переодеваться.

– Рубашка тысяч двадцать, а костюм раз в десять больше. Папа любил дорогие игрушки. Все равно денег было столько, что их солить можно было.

– А он их хоть жертвовал? – спросил я.