Час пробуждения

Но я бы не стал приплетать их сюда. Извини за каламбур. Наш мир все-таки более молод, чем другие, и я не думаю, что пауки здесь хозяйничали. Только если уж совсем в какие-то доисторические времена.

– Ученые не нашли их следов. Только гигантских стрекоз да ракоскорпионов. Пауков же таких размеров не было, – напомнил я.

– Может, и были, но сплыли. Вернее, сплели себе портал да свалили, оставив на выживание всякую мелочь. Но мы уходим от темы. Так вот представь, что твоя линия тянется с самого дня рождения и до самой смерти.

То есть присутствуют две точки. А из уроков геометрии выходит, что наша жизнь – это отрезок.

– А если точки смерти нет? – спросил я. – Что, если наша жизнь…

– Луч? – подхватил Олег. – Да, можно думать и так, но лучше думать, что наша жизнь – это вектор.

– То есть судьба имеет направление?

– Конечно. От рождения к смерти. Мы все умрем. Жизнь – это и есть промежуток между рождением и смертью. Но все это работает только в том случае, если смерть – конец жизни. В нашем же случае смерть – это конец жизни скафандра, но не нашего сознания.

Выходит, что у человека сразу две линии. Усекаешь? И они не всегда идут параллельно.

– Ну ты загнул, – я присвистнул, – это уже какая-то астральная геометрия. Мы такое в школе не проходили. Выходит, что тело живет в векторе, а сознание как? По спирали или по кругу?

– А вот это, браток, уже от тебя зависит! – Олег довольно гоготнул и хлопнул меня по плечу. – Как хочешь, так и живешь, в этом уникальность нашего бытия и осознания сего факта.

Хочешь быть вектором – будь им! Но ты, я уверен, пойдешь по спирали. Ведь нет ничего круче, чем сохранять свои сознание и память на следующем витке рождения и лично выбирать, кем быть!

– Хорошо, мы определились с вектором и спиралью. Дальше что?

– А дальше, Серега, то, что в мире семь с половиной миллиардов отрезков. Усекаешь? И они постоянно пересекаются между собой. Вот я и вот ты. Мы давно пересеклись и летим параллельно в одном направлении, потом что-то изменится, и мы разойдемся в разные стороны.

– Понимаю. Эдакое броуновское движение, только не частиц, а отрезков.

– Типа того, – кивнул Олег, – и весь этот кисель со стороны выглядит как паутина. Огромная такая. Ты же знаешь, из чего состоит паутина?

– Ну, это белок паучий. Или что-то вроде этого, – я нахмурил лоб.

– Это состав, а я про строение.

– Линии и точки соприкосновения. Все, – ответил я.

– Не все. И?

– И паук там сидит в центре или сбоку.