Тень с человеческим лицом

Мутные дорожки от слез на щеках и пятна сажи на лбу и висках, в глубине черных зрачков не гаснет огонек – надежды, упорства или мести, но он заставит Черрленн жить, несмотря на боль и потери. Неплохо бы им всем обзавестись таким огоньком…

– Вы все – необычные, я не встречала ранее таких людей! Наши земли жестоки и опасны, желаю найти иные, без чудовищ по соседству, – девушка взглянула на Смихна, печально улыбнулась. – Я буду молить Святых Богинь о новой встрече с вами, но она вряд ли представиться.

Удачи! И остерегайтесь Призрачных Лесов, там живет смерть!

Едва девушка закончила, ее атаковали вопросами. Гхолал не слушал, отошел на пару шагов, задумчиво коснулся нижней челюсти. Она ныла тупой болью, и Гхолал вызвал в мозгу воспоминания прошлой ночи. Ощущение абсолютной свободы и чудовищная сила внутри – единственной картиной, которую он смог вызвать перед внутренним взором, была выломанная ограда в окружении деревьев-великанов и дикий, леденящий кровь вой.

Но боль в челюсти была однозначна и знакома: такая возникает, когда со страшной силой стискиваешь зубы.

Глава 10

Скитальцы нового для них мира вышли на поле – второе поле, в отличие от первого, густо поросшее высокой травой. Рассказанный Черрленн маршрут был довольно точен, если не считать ручья, чье высохшее русло они переходили три или четыре раза. Умирая от засухи, ручей изгибался, как змея, тщетно пытаясь найти влагу.

Дойдя до середины поля, завизжала Джеффа, кого-то заметив под ногами, в голос ей вторила Тэнтар, кинулась искать неведомую зверушку.

Тайгив, опасаясь, что любительница животных наткнется на змею, не дал ей рыться между пучками трав, которые у самой земли больше походили на болотные кочки.

Поле пересекли, когда солнце стало жарить по-настоящему сильно. Ветер стих, шли, словно в бане, обливаясь потом. Ферьна брезгливо морщилась, косясь на окружающие ее мокрые лица, закатанные до плеч руки.

– Сейчас бы пивка, – мечтательно произнес Заавх, оглянулся на идущего, на пару шагов позади него Гхолала, прищурился: – холодного.

 Да?

– И не говори, – кивнул тот, отчего на землю полетели горячие капли.

Травяная тропка расширялась, вскоре превратилась в песочную дорогу. Удушливая пыль, что поднималась при каждом шаге, прилипала к потной коже. Дорога постепенно преображалась, стала шире, уплотнилась, появились пересекающие друг друга узкие колеи.