Тень с человеческим лицом

Видя абсолютное непонимание в обращенных к ней лицах, девушка, чуть помедлив, произнесла: – Кабанов и диких коней превращаем в пищу, но разве это повод истребить их до последней особи?

У Тайгива рухнула челюсть от подобного объяснения, Заавх зарычал, повышая голос:

– Вы и келгширов едите?

– Кто питается убивающими? – поморщилась Черрленн.

– Но и кабан может убить! – Смихн люто ударил по столу кулаком.

– Раса келгширов неистребима… – начала, было Черрленн, но Заавх грубо перебил:

– Их слишком много? У них несколько убежищ, десятки стай или племен, во что они у вас собираются?! Объясни нормально, почему вы не можете взять и избавить себя от проблем?

– Убийство келгширов иных призовет, – произнесла Черрленн.

Она лишь скользнула по Заавху взглядом, смотрела на Тайгива: – Будут ли злее – не ведает никто.

– У вас тут что, кругом монстры живут?! – вскочил со стула Смихн.

– Быть монстром и ты склонен, если на дитя нож поднимешь, – серьезно ответила Черрленн, – потомство свято, посягнувшего на святость лишают возможности творить детей.

Смихн наморщил лоб, представляя наказание. Вдруг изменился в лице, побледнел – затем судорожно сглотнул.

– Но с чего вы решили, что вместо келгширов придет кто-то еще? – спросил Тайгив, подходя ближе к дочери Вопгнара.

Пронзительный крик разрезал воздух в доме, заставив всех обернуться. Ферьна вскочила с пола, где пребывала последние минуты, с выпученными красными глазами, трясущимися губами. Подбежала, вцепилась Тайгиву в руку, затем прижалась всем телом, и быстро выдохнула:

– Нужно вернуться к реке!

Никому, не давая даже рта открыть, Ферьна быстро проговорила:

– Бежим на тот берег, где гроза была! Нужно как можно быстрее попасть туда, мы должны успеть до темноты.

И тогда все спасаемся – вернемся домой! Гхолал с Дохойбом будут живы! Скорее, бежим!!

– О чем ты? – Тайгив непонимающе смотрел на девушку.

– Она права! – воскликнул Смихн, хлопнув ладонью по столу. – Один берег – один мир, так почему противоположный не может быть нашим миром?

Заавх смотрел на Ферьну пустым взглядом, но Тайгив, лишь взглянув на него, вдруг понял, как сейчас Заавх казнит себя в мыслях.

Казнит за то, что еще там, на реке, не догадался о возможном решении проблемы, хотя тогда проблемы, в общем-то, и не было. Казнит за то, что сейчас не он первым сказал всем о пути домой, об их спасении, раз и навсегда установив за собой статус прирожденного лидера.