Школяр

Профессор всплеснул руками:

– Браво! Браво ещё раз, вы блестяще ответили, спасибо, дорогая! Вы вернули мне веру в человечество! Разрешаю вам со следующего занятия приступать к праву можете больше не писать сочинения, ваши формулировки достаточно точны. Я сегодня подберу вам тему для изучения, напомните мне сразу после ужина!

Душа Филя наполнилась блаженством. Порозовев, Мета опустилась на скамью довольная собой, ведь право было её главной дисциплиной.

Едва лекция закончилась, Филь с Яном влились в толпу, несущуюся на обед.

– Наш профессор – алмаз невиданной огранки! – присоединясь к ним, выдохнула Анна. – Чем дольше здесь живу, тем больше убеждаюсь.

– Верно, он полоумный, – заявил Ян. – Мораль и право, кто бы подумал, что эти тривиальные вещи способны довести до такого. Теперь я их боюсь. Всерьёз рассматриваю возможность выкрасть из библиотеки все книги по ним и сжечь их в лесу, пока в Алексе только один умалишённый.

– А я его боюсь, – сказала Мета.

– Мы должны подыскать ему успокоительное, – предложил Филь.

– Замечательная идея, – возразила Мета. – Но я не могу давать блестящие ответы каждый раз, когда он выходит из себя.

– Нет, – засмеялся Филь, – я подумал про зелье! У Схизматика полно всяких, надо порыться, когда полезем за… той книгой. Да, Ян, скажи в двух словах, а о чём там?

Филь не мог произнести «пыточные записи», больно свеж был в его памяти день, когда он сам чуть не угодил под пытки на пару с Ирением.

– Потом, а то сейчас испорчу тебе аппетит, – сказал Ян, открывая дверь в трапезную, откуда тянуло густым духом свежеиспечённых пирогов.

После обеда они, как обычно, побежали, торопясь к началу занятий по естествознанию, до которых оставалось мало времени, разбрызгивая во все стороны подтаявший на солнце снежок. Профессор Лонерган был уже в лаборатории и копался в большом ящике, стоявшем на подоконнике, подкручивая в нём что-то.

Вторая по размеру, после Первой Медицинской, лаборатория была набита разнообразными устройствами. Те, которые поменьше, были собраны в шкафах, покрупнее – на широком столе. Вокруг стола вразнобой стояли старые табуреты, такие же, что в остальных лабораториях. У окна, в свободном углу, приютилось кресло, в котором часто восседал профессор во время занятий.

– Хозек, – сказал он, завидев двух друзей, – я до сих пор не получил от вас работу по перспективе.