Кровь раздора

Чудовищным усилием, ненавидя себя за это, Гхолал с треском рвущихся внутри него жил поднял веки, чтобы увидеть обращенное к нему измученное бледное лицо.

Разбитые губы дрогнули, выплевывая едва слышные слова:

– Мы… вернулись?

* * * *

Владелец одноэтажного здания, у которого, как выяснилось в первую же ночь, есть пристройка позади с еще одним этажом, встретил их всё тем же хмурым взглядом. Огромный тесак лежал на расстоянии вытянутой руки, но трактирщик, даже не взглянув на него, оглушительно пробасил:

– Что налить?

В помещении Гхолал заметил лишь одного старика, что склонился над кружкой за соседним от трактирщика столом.

Хмурый владелец пахнущего жареным луком вперемешку с подгорелым мясом помещения подошел сам, со стуком поставил на стол пузатый кувшин, мрачно заметив:

– Если я найду мертвеца у своих дверей, я возьму двойную плату.

Гхолал устало взглянул на него:

– Плату за что?

– За то, что буду утаскивать тело того бедолаги, которого ты вчера душил, в канаву, – волосатая рука налила темную жидкость, что ударила резким травяным ароматом по ноздрям, в две большие кружки.

– Вчера? – слабо удивился Гхолал, и сразу получил утвердительный кивок:

– Если ты не оставил его тело у моих дверей, первый кувшин пьете даром.

Гхолал вновь слабо удивился, на этот раз щедрости трактирщика, хоть и не понял её причину. Потянулся к кружке, поднял двумя руками. Подавился первым же глотком, пролив на грудь, но затем, ощутив вкус и невероятную жажду, начал просто заливать в глотку содержимое кружки. Когда она, опустевшая, упала на стол, Гхолал почувствовал, как голова немного прояснилась, а терпкий аромат, все еще дразнящий язык травами, уменьшил слабость тела.

– Мяса или рыбы?

Гхолал кивнул, лишь затем поняв смысл вопроса. Без малейшего желания встал, с трудом поднял Сота и обернулся к владельцу помещения:

– Поможешь донести до комнаты?

Хмурое лицо искривилось подобием улыбки:

– Нет.

* * * *

Лицо Заавха с похмелья распухло, красные глаза, под которыми повисли темные мешки, со злостью смотрели перед собой, пальцы стиснуты в кулаки, готовые к драке.