Объект

Не успев испугаться, организм ощутил, что движение снова продолжилось, но почти сразу же прекратилось, и на этот раз створка привычно отползла в сторону.

Неприятно. Сюда лифтёры доберутся не скоро, если что.

Если центр управления был просторным залом, а исследовательская зона – помещением, почти полностью заставленным разными устройствами, то третий уровень был иным. Иначе и не скажешь.

Из лифта открывался вид на небольшой холл, больше всего в глаза бросалась отделка в чёрных тонах. Признаться, Игорь не мог точно вспомнить, какого именно цвета были стены на других уровнях, но точно не такие.

Стены были не просто чёрные, создавалось ощущение, что они покрыты влагой. Словно нефть.

Хотя вживую я нефть никогда видел.

Сделав несколько шагов вперёд, Игорь очутился в центре холла. Створка лифта закрылась. Постояв несколько секунд и оглядевшись, он уже собрался вернуться обратно. Какими бы диковинными ни казались первый и второй уровни, они всё же были нейтральными.

Этот уровень источал агрессию.

Низкие потолки, чёрные бугристые стены. И двери. Здесь не было привычных створок, отъезжающих в сторону. Вместо них комнаты были разедлены странными массивными воротами со светящимся центром в виде шестерёнки. То ли так повлиял чёрный цвет, то ли высота потолка, но казалось, что даже освещение здесь было приглушено.

– А почему этот уровень так отличается от других?

– Исходя из спектра потенциальных задач, его конструкция является оптимальной.

Как всегда ясно, что ничего не ясно.

Только тут до него дошло, что «головы» рядом нет. Обернувшись несколько раз и убедившись в этом окончательно, он спросил:

– Прошу прощения, а где вы?

– Если подразумевается визуальная проекция, то на третьем уровне не поддерживаются голографические консоли. В остальном все системы полностью функциональны.

Из холла вело несколько дверей, в другой стороне был коридор, достаточно длинный, который заканчивался ещё одной дверью. На ней тоже что-то горело, но не «шестерёнка».

Игорь сделал несколько шагов вперёд и застыл.

Символы. Те самые символы, что были изображены на самой первой двери, в конце длинного туннеля. Тогда он не успел разглядеть их как следует, зато теперь смог.

И чем больше рассматривал, тем яснее становилось: это никакие не символы. Это рисунок. Жуткий рисунок лица. Или маски. Виден и рот, и узкие глаза-щели. И ничего общего с зависшей рядом «головой» он не имел. Этот рисунок источал только одно. Агрессию.