Здравствуй, безумный мир!

– Это как?

– Понимаешь, папа, твой натюрморт пропал.

– Куда?

– Не знаю.

Мы вместе прошли в комнату сына, и Денис махнул рукой в сторону стола, за которым он делает уроки. Глобус, стеллажик для компакт-дисков и три неаккуратных стопки тетрадок и учебников оставались на прежних местах, а вот овощей на куске грубой ткани не было. Я глянул под стол, потом на подоконник. Тщетно.

Порывшись в бумажках, мы с сыном смогли отыскать недорисованный карандашный набросок. Но что в нём толку, если нет оригинала?

Я спросил у Дениса:

– А Мурзик с Буськой здесь не хозяйничали?

– Не знаю, я же в школе был.

Услышав своё имя, прибежала Буська. Она поглядела на меня с надеждой, но, тут же уразумев, что прямо сейчас её гулять не поведут, улеглась на ковре в самой скорбной позе, положив мохнатую морду на передние лапы и страдальчески закрыв глаза. Эту пантомиму под названием "несчастную собачку уже сто лет никто не выгуливал" мы наблюдаем регулярно, но до сих пор что-то ёкает в душе.

Буська запрыгнуть на Денисов стол не может. Поэтому окликнули следующего подозреваемого, Мурзика. Кот на зов не явился. Мы с сыном пошли искать и вскоре обнаружили усатого-полосатого на шкафу в зале. Мурзик был занят вылизыванием своей шерстки, поэтому на такие мелочи, как голоса хозяев, не реагировал.

Денис глянул на кота и сообщил:

– Не похоже, чтобы Мурзик воровал твой натюрморт.

И мы пошли искать других подозреваемых.

– Буль! Ты не брала папин натюрморт?

– Нет.

– Он у меня в комнате лежал на столе.

– На твоём столе чёрта лысого потерять можно, не то, что натюрморт!

– Но ты точно не брала?

– Да зачем мне он?

Когда на кухню подошёл Юрий Маркович, Денис начал расспрашивать его:

– Де! Ты не брал натюрморт?

– Нет.

– Точно не брал?

– Точно.

Расследование зашло в тупик. Всех подозреваемых мы опросили, но виновника пропажи натюрморта так и не установили.

– Ужинать готовы?

Мы ответили троекратным да, а Буська что-то тявкнула про прогулку, но её мнением решили пока пренебречь.

Когда расселись вокруг стола, тесть проговорил, обращаясь ко мне:

– Винегрет, как ты и хотел!

Тут в моей голове из разрозненных фактов начала складываться цельная картина.