Ведьма

Волосюк смерил сестру Анну и Дану хмурым взглядом. Дверь в дом приоткрыл ровно настолько, чтобы самому выйти, но что там внутри – ничего не разобрать.

– Что надо?

– Нам бы серебро обменять, продукты хотим купить для монастыря, – пояснила монахиня. – У нас немного, двадцать грамм всего, но деньги очень нужны.

– Серебро? Зачем мне? – мужик сделал движение захлопнуть дверь.

– Нам очень нужны деньги, это на богоугодные дела! – вдруг звонким голосом произнесла Дана. – Вам воздастся!

Так всегда говорили священники в ее мире, когда просили денег у прихожан.

Краем глаза она увидела удивленное лицо сестры Анны – та, видимо, впервые услышала так много слов за один раз от молчаливой до сего момента обрядницы.

– Ладно, – буркнул мужик, – заходите в светелку. Да потише, у меня внук болеет.

В комнате гостьи выложили на стол два кружочка серебра.

– Здесь двадцать грамм.

– Идет, – кивнул головой Волосюк. – Сейчас деньги принесу.

Он вышел из комнаты, оставив гостий в одиночестве. В наступившей тишине Дана услышала тяжелое дыхание ребенка за стеной. Она развернулась и шагнула к двери, ведущей в спальню. Слегка толкнув ее, девушка увидела кровать, на которой сидела молодая женщина и обнимала малыша лет четырех-пяти, мечущегося в жару.

– Что с ним?

– Не знает никто, врач говорит, инфекция, – жалобным голосом зашептала женщина, – никакие лекарства не помогают! Уже и в больнице были, а жар так шпарит, горит мой ребеночек… Ой, горе, мне, горе! – заплакала молоденькая мамаша, уткнувшись в горячее тельце сына.

Ребенок закапризничал и начал вырываться из рук матери.

– Можно?

– Конечно, благословите его, матушка! – с надеждой обратилась к Дане мать.

– Я не монахиня, – покачала та головой, беря ребенка за руку. – Я только травы ведаю…

Маленькая лапка вся горела огнем.

Дана нахмурилась – болезнь сидела глубоко внутри, там, где воздух соединялся с кровью и окрашивал ее в алый цвет. Чернота от заразы уже начинала расползаться шире, грозя перекрыть ребенку доступ к воздуху.

«Почему же здешние целители ничего не видят? – удивилась про себя Дана, отпуская руку мальчика.