Восемь виноградных косточек

Однако в цепочке ассоциаций между портретом и глухой провинцией с населением в триста тысяч человек зияла огромная дыра.

Ивонн подала знак официанту. Еще кофе.

Перевернула страницу блокнота. Мысленно вернулась в парк, в четвертое августа.

Она обязана вспомнить всё, каждую мелочь. Докопаться до дна.

«Дело о скелете» не просто журнальная статья. Это будет бомба.

Ивонн взяла в руку мел. Тот лежал на асфальте – зеленый цилиндр, новый и длинный, как указательный палец. Она повертела его в руках, на всякий случай оглянулась по сторонам – возможно, дети заявят права на свое сокровище.

Рука зависла над блестящей мраморной поверхностью – вот так же точно, как она с шариковой ручкой в руке замирает перед тем, как записать мысль, – а потом опустилась и прочертила вертикальную линию длиной с локоть.

Мел раскрошился. Ивонн сдула зеленую пыльцу и увидела, что линия получилась тонкой и незаметной. Она прочертила еще два раза. Добавила две косые черты – стало похоже на половину рождественской елки.

Она задумалась, закусила губу. Неподвижно уставилась в сторону, но вряд ли происходящее в голове можно было назвать мыслительным процессом. Она слушала. Окружающий шум, словно громкий, неразборчивый шепот, делился на говор, вскрики детей, плеск воды и смех.

Рука с мелом задвигалась. На этот раз к вертикальной линии прибавились четыре горизонтальных отростка, как у расчески с обломанными зубцами. На третьем отростке, в середине, появился кружок. Затем слева, на верхней ветке, еще один отросток – из середины вверх, на северо-запад, или на десять с половиной часов, как сказал бы опытный снайпер.

Ивонн смотрела на рисунок с удивлением, нараставшим по мере того, как она начала догадываться, а следом уверилась – что-то в ней настойчиво говорило об этой уверенности – в том, что и этот парк, и фонтан, и фигура, нарисованная как бы случайно, были спланированы и посланы в ее жизнь чужой волей.

Слишком гладко сложились события последнего часа.

Перед любым делом Ивонн всегда колебалась. Проблема выбора служила движущей силой, чем-то вроде заводного механизма. Но здесь она скользила по наклонной плоскости.

Ивонн подняла глаза и осмотрелась. Толпы людей вели разговоры, ели, смеялись. Никто обращал на нее внимания. Молодежь и старики, родители с детьми. Матери с колясками. Однако ее посетила уверенность, что в этой толпе за ней наблюдали.

Чужое внимание притягивает.