Восемь виноградных косточек

Слишком часто и подозрительно настойчиво Эмос Андервуд предупреждал о печальном исходе в наказание за слишком сильное любопытство. То ли он сам в это верил, то ли череда трагических совпадений укоренила веру в проклятие или заговор мести.

В одиннадцать сорок пять такси промчалось по Шоссе Независимости вдоль озера Боттенланг и свернуло на очень большую, но почти полностью занятую машинами стоянку перед торговым центром «Северо-Восточный причал». Дождь едва накрапывал; серое бесконечное одеяло облаков неподвижно висело над землей, заливая пространство тяжелым ртутным светом.

Главный вход в торговый центр если не поражал воображение, то во всяком случае восхищал богатством творческого замысла архитектора. Чего стоил один только фасад, представлявший собой огромную, в полтора десятка этажей вогнутую линзу из серого камня. Колоссальные античные скульптуры между колонн, подпиравших стеклянный навес, смотрели вниз, на бурлящую массу людей со снисходительными улыбками.

На второй этаж Аарон поднялся на лифте. Свернул направо к ресторану «Вапиано». Получил карточку на входе, прошел внутрь и скользящим взглядом побежал по бесчисленным лицам людей.

Андервуд заметил его первым и помахал рукой. Он сидел за длинным столом по соседству с семьей из пяти человек. За стеклянной стеной вид на сосновые заросли. Ресторан Аарону нравился: просторно, высокие потолки, много света, на столах деревянные горшки с цветами и кофейный аромат из бара.

Да, место хорошее, но для зловещих скандальных историй весьма неподходящее. Единственный плюс – безопасно. Возможно, странный выбор полицейского босса объяснялся страхом возмездия за откровенный рассказ.

Так или нет, Андервуд обязан дать вразумительный ответ.

Ивонн жива – Ивонн мертва.

Нерешенная задача сверлила мозг.

Аарон двинулся вперед, сквозь толпу людей.

Его не покидала мысль, что он снова теряет время.

Глава 25

К счастью, перчатки Эмоса Андервуда – из тонкой перфорированной кожи – исключали рукопожатие.

В остальном начальник полиции выглядел как полагается человеку статуса. Золотая эмблема яхт-клуба на лацкане пиджака – двойной круг, разорванный парусом, – придавала ему в сочетании с лоснящимся загорелым лицом и белым воротником рубашки колоритный вид знаменитости.

– Возьмите еды, – сказал Андервуд и указал на стойку. – Нам нужно забить места и отлучиться.