Восемь виноградных косточек

Так было легче совладать со слабостью в коленях. – Со мной будет так же, как с другими?

Андервуд хорошо все расслышал.

Со спины было трудно определить выражение его лица, однако то, как он прилип к месту, означало, что прием на дурака снова сработал. Пресловутое двусмысленное утверждение «Я все знаю», произнесенное невпопад, способно творить настоящие чудеса дознания.

И Андервуд купился. Черт побери. Он таки купился.

Аарону так не везло еще никогда за всю карьеру. Восторг был сравним с тем, как если бы он два раза попал в десятку в кромешной темноте.

Ветер с озера задул сильнее. Шорты на ногах у Андервуда захлопали, как два черных флага, а он продолжал неподвижно стоять, как чучело.

Бьюсь о заклад, – подумал Аарон с удовольствием, – он очнется, только если его обгадят чайки.

Не решаясь подходить ближе к неподвижной фигуре, он замедлил шаг. На всякий случай встал рядом с россыпью небольших, но увесистых камней. Он посчитал в уме, еще раз перебрал в памяти то, что успел запомнить.

– Вам было пятнадцать, не так ли? – спросил он с усмешкой. Откуда вам стало известно, как все было, – из газет?

Андервуд развернулся так резко, что Аарон едва поборол в себе желание нагнуться и схватить черный булыжник, угловатый, с острыми краями.

Не вздумай, – сказал он себе. – На сей раз может не повезти. Толстяк толстяку рознь, и, может быть, у этого есть более веская причина, чтобы врать.

Но Андервуд и не думал подходить. Он успокоился, и, как видно, сообразил, что может не совладать с собой, а значит, скажет или сделает то, о чем в последствии пожалеет.

– Допустим, я все видел. Ну и что?

Андервуд хотел выговориться. Это факт. Его кадык быстро ходил вниз и вверх, словно он сдерживал внутри поток слов. Верно и другое. Поведать миру все, о чем он знал, означало последствия – назойливое внимание многих людей, почитавших начальника уголовной полиции за непререкаемый авторитет.

– С вашей помощью или нет, – сказал Аарон, – я закончу то, что начала Ивонн Шнайдер.

Секунд пять Аарон и Эмос Андервуд смотрели друг на друга. Мелькнула надежда, что уловка опять сработает. Аарон чувствовал – он подобрался совсем близко. Но нет, не к гипотетической истине, а к чему-то глубоко закопанному в недрах чужой памяти.

– Удачи, – сказал Андервуд, махнул рукой, развернулся и побежал легкой трусцой вдоль кромки воды.