Восемь виноградных косточек

Он набрал номер, послушал протяжные гудки и насчитал около тридцати до того, как в дверь комнаты постучали.

– Да, – сказал он и сбросил звонок.

Внешний вид профессора Лаврова ничуть не изменился за последние несколько минут. Все в той же кофте цвета темного шоколада поверх белой рубашки. Однако сейчас лицо его было напряжено, подобно тому, каким бывает в момент принятия трудного решения.

– Аарон, вы удивитесь, – он протянул ему серебристую трубку домашнего радиотелефона, – но это вас.

– Меня? – спросил Аарон, хотя сам не любил подобных глупых вопросов.

Профессор Лавров молча смотрел на него. Двести раз повторить то, что он сказал, и то не было бы столь убедительным, как этот взгляд и протянутая рука. Но еще важнее было то, что сказал Лавров вслед за этим:

– Это из полиции. Насчет вашей пропавшей подруги.

– Ладно, – сказал Аарон, взял трубку, подождал, пока Лавров развернется и прошаркает к выходу. – Я слушаю вас, мистер Андервуд.

Глава 19

– Найти вас проще простого, – сказал Эмос Андервуд.

Такие как он, подумал Аарон, умеют создать впечатление. И часто весьма неприятное.

– Сигнал мобильного телефона дает погрешность пять метров. А вот Ивонн Шнайдер трубку потеряла. По данным оператора сигнал прекратился первого августа в районе парка Святого Антония и появился спустя сутки, но с другим абонентским номером. Сим-карта зарегистрирована на пенсионерку, и телефон старушка купила в салоне подержанной бытовой техники.

– Как она ее потеряла?

– Кто знает, – сказал Андервуд непринужденно.

– Что значит, всякие вещи?

Андервуд снова издал нечленораздельный звук. На этот раз он был похож на нечто среднее между вздохом и усмешкой:

– Вещи, которыми серьезные газеты брезгуют пачкать свои страницы.

– Хорошо. Как это связано с пропажей Ивонн?

Андервуд на том конце нетерпеливо прочистил горло:

– Вот что, друг мой, это не телефонный разговор. Я так понимаю, вы звонили мне на работу?

– Да.

Снова вздох. Будь Аарон ребенком, эмоциональная реакция взрослого могла заставить его стыдиться за то, что он задает глупые вопросы, но те времена прошли. И эти вздохи и недовольные причмокивания определенно ему не нравились. Они его просто бесили, притом до такой степени, что он несколько раз сжал руку в кулак, как будто держал камень.

– Просто приезжайте, хорошо? – сказал начальник полиции. – Через час.