Дядя Ген и Барби

Но в этот, же вечер я в интернете прочитала, что мой тихий и скромный сосед развратил и обесчестил около сотни маленьких девочек. Тогда я решила, что не буду помогать следствию искать человека, который устроил самосуд над педофилом. Его убили, так туда ему и дорога. Наши-то законы за содеянное зло ему бы только пальчиком пригрозили. Ну, год или два тюрьмы, а то и условный срок. Отсидит паразит и вновь на свободу, и вновь за старое. Нет, правильно его убили. Нет педофила, и проблема его перевоспитания навсегда решена.

Как я понимаю, и перевоспитать-то его даже самому строгому воспитателю не получится. Гнилая природа обязательно свое возьмет. Вот, я решение и приняла – кардинально поменяю свои показания, и подозреваемый станет маленьким брюнетом, уголовной внешности. А, ты, чем так крепко насолил следователю, что он даже во сне видит тебя за решеткой? Может, вот эту девушку увел? Хорошая девушка, красавица. Волнуется за тебя, я сразу это поняла. Ты береги ее.

– Обязательно, – ответил Алексей, – еще раз спасибо Вам, Нина Макаровна.

За правду. Чем я следователю насолил, пока и сам не знаю. Но до истины докопаюсь.

Нина Макаровна проводила их в прихожую и, открывая дверь, спросила:

– Может, я вам, молодые люди, еще пригожусь? Вы, если что, то зовите меня на суд, свидетелем с вашей стороны. Снова на правду не поскуплюсь. Врать и изворачиваться тяжело, за словами надо следить и запоминать, что сочинил. А правду говорить легко и просто, никогда не ошибешься и не запутаешься. Не ты это был – и это главная правда, а все остальное – простые слова.

Как и предполагал Алексей, Юра и Артем были уже у Мазуровых.

За день они список из восьмидесяти четырех девочек сократили на десять человек. Это были старшие девочки.

– Близкие люди этих девочек никакого отношения к убийству педофила не имеют, – констатировал Юра, – Казалось бы, что это хорошая новость. Радуйся, что девчонки живы-здоровы и забыли педофила, как страшный сон. Но не все так просто. Трое из этих девочек, закончив второй класс школы, уехали на каникулы по приглашению американской семьи, и домой больше не вернулись.

Их мамы ничего о них не знают.

– Никогда не интересовались судьбой дочерей? – Николай Васильевич вел совещание.

– Нет. В органах опеки разыскался один телефон, по которому можно было что-то узнать о судьбе наших соотечественниц. Мы позвонили, и оказалось, что и американцы о них тоже ничего не знают. Два года девочки жили с ними, а потом их передали в другую семью.