Кировская весна 1936-1937

– Эй, ты, – крикнул Пабло тому, который стоял ближе всех. – Объясни, как с этим обращаться.

– Отведи предохранитель, – сиплым голосом сказал тот. – Оттяни назад кожух и отпусти.

– Какой кожух? – спросил Пабло и посмотрел на четверых гвардейцев. – Какой кожух?

– Вон ту коробку, что сверху.

Пабло стал отводить ее, но там что-то заело.

– Ну? – сказал он. – Не идет. Ты мне соврал.

– Отведи назад еще больше и отпусти, он сам станет на место, – сказал гвардеец голосом настолько серым, что он был серее рассвета, когда солнце встает за облаками.

Пабло отвел кожух назад и отпустил, как его учили, кожух стал на место, и курок был теперь на взводе. Эти маузеры уродливые штуки, рукоятка маленькая, круглая, а ствол большой и точно сплюснутый, и слушаются они плохо. А гвардейцы все это время не спускали с Пабло глаз и молчали.

Потом один спросил:

– Что ты с нами сделаешь?

– Расстреляю, – сказал Пабло.

– Когда? – спросил тот все таким же сиплым голосом.

– Сейчас, – сказал Пабло.

– Где? – спросил тот.

– Здесь, – сказал Пабло. – Здесь. Сейчас. Здесь и сейчас. Хочешь что-нибудь сказать перед смертью?

– Нет, – ответил гвардеец. – Ничего. Но это мерзость.

– Сам ты мерзость, – сказал Пабло. – Сколько крестьян на твоей совести! Ты бы и свою мать расстрелял!

– Я никогда никого не убивал, – сказал гвардеец. – А мою мать не смей трогать.

– Покажи нам, как надо умирать. Ты все убивал, а теперь покажи, как надо умирать.

– Оскорблять нас ни к чему, – сказал другой гвардеец.

– Становитесь на колени, лицом к стене, – сказал Пабло. Гвардейцы переглянулись. – На колени, вам говорят! – крикнул Пабло. – Ну, живо!

– Что скажешь, Пако? – спросил один гвардеец другого, самого высокого, который объяснял Пабло, как обращаться с револьвером. У него были капральские нашивки на рукаве, и он весь взмок от пота, хотя было еще рано и совсем прохладно.

– На колени так на колени, – ответил высокий. – Не все ли равно?

– К земле ближе будет, – попробовал пошутить первый, но им всем было не до шуток, и никто даже не улыбнулся.

– Ладно, станем на колени, – сказал первый гвардеец, и все четверо неуклюже опустились на колени, – руки по швам, лицом к стене. Пабло подошел к ним сзади и перестрелял их всех по очереди – выстрелит одному в затылок и переходит к следующему; так они один за другим и валились на землю. Первый не пошевелился, когда к его голове прикоснулось дуло.