Кировская весна 1931-1935

Хорошо еще, что маме на работе помогли и Женю определили в число приходящих пионеров пионерского отряда при пионеркомуне имени Радищева.

Утром, конечно, школа. Затем, после занятий девочка шла в пионерский отряд, там обедала, затем вместе делали уроки, потом пионерские занятия – когда два, когда и четыре раза в неделю. Там была совсем иная жизнь – и песни, и игры, и политические диспуты, и подготовка театральных представлений. Последние пару месяцев началось и освоение ремесел – для девочек шитье, вязка, первичная медпомощь и приготовление пищи.

А вот потом пионеры отряда оставались на ужин, а Женя шла домой.

Сегодня, как и все последние месяцы, Жене очень хотелось есть. Холод заставлял Женино тело тратить энергию и на обогрев и на рост клеток. Энергии, получаемой с пищей, серьезно не хватало. Хлеб «от совнаркома» выдавался не густо: по 300 грамм в день иждивенцам, по 600 грамм за полный трудодень квалифицированным рабочим. Женина мама получала пропорционально своим трудовым усилиям 400 грамм, а Женя, в свои 11 лет пока не работавшая, и ее 7-летняя сестра, только по 300.

Крутясь рядом с соседскими старухами (к соседским сверстницам, гуляющим во дворе, Женю почему-то не тянуло, ей было достаточно школьных подруг и товарищей из пионерского отряда у матери на работе), она в очередной раз проныла про свое голодное жилье, и получила вопрос от Семеновны:

– А ты делать-то чего ни то умеешь?

– Да что я умею: ничего, – проговорила робко Женя, – Правда, вязать могу, шить немножко.

– Так пойди в кооператив, будешь вязать варежки для Красной Армии.

– Ой, правда? А где контора?

Первое поручение кооператоров было не сложным: надо было смотать спутанный ком шерсти. Правда, по приеме работы шерсть взвесили, и с бранью погнали девчонку домой, возвращать недостачу. На обратном пути слезы градом катились из девчоночьих глаз.

– Ой, Семеновна, что же будет? – ревела Женя. – Я же ни одной ниточки не украла, как я могла?

– Не плачь, Женя, твоему горю помочь не сложно. Ты, когда брала шерсть в конторе, она, небось, чуть влажная была?

– Да, точно – удивленно проговорила Женя.

– Ну в воде-то и вес. А когда распутала да просушила шерсть – вода с воздухом-то и вышла.

– Что же мне теперь делать?

– Как что – перемотай по новой, да камешек внутри клубка положи.