Сказка, рассказанная вечером

И просто чёрно-серым Невский стал от безграничного ужасного горя, завладевшего 17-ти летней девушкой по имени Даша.

Даша сидела прямо на мокрой и грязной мостовой, куда рухнула без сил, после того как у неё отказали ноги. Привычный шум Невского – гулкий гомон множества голосов, посвист ветра, то внезапно появляющийся, то исчезавший так же мгновенно, ржание лошадей, далёкое и близкое, цокот копыт, перестук деревянных, металлических и оббитых металлическими полосами деревянных колёс по каменным и деревянным мостовым, крики чаек и хлопанье крыльев голубей – слился для Даши в однообразный звук, который прибоем шумел в ушах девушки, то отдаляясь, то приближаясь с угрожающим шипением.

Трясущимися руками девушка пыталась закрыться, но лишь размазывала по красивому лицу грязную серость мостовой, испачканными и мокрыми перчатками. Шляпка сбилась и еле держалась на волосах. Пышные юбки измятыми, неопрятными комками окружали Дашу, как подтаявшие, серые сугробы. Шарфик развязался и отчаянными усилиями пытался задержаться на шее.

Полураскрытый зонтик кружил рядом, как птица с переломанным крылом. Вся картина говорила об удручающем отчаянии, отчаянии от невозможности повернуть время вспять, от невозможности исправить непоправимое.

А память, как услужливый половой в ресторации «Палкинъ», расстилала перед невидящими глазами девушки белые скатерти, на которых прорисовывались картины недалёкого и недолгого прошлого…

…Строгая немолодая немка, в серо-коричневом наряде, выправкой напоминала прусского фельдфебеля, с тростью вышагивающего перед строем солдат.

Вместо трости у немки был длинный зонтик, который она переставляла с размеренностью метронома.

Невыразительная коричневая шляпка с низкой тульей, полускрывающая гладко затянутый назад пучок серо-седых волос, венчала вытянутое лицо дамы, украшенное невысоким лбом, крючковатым носом и плотно сжатыми тонкими губами, окруженными лучами морщин, расходящимися в разные стороны.

Плотный, длинный воротник держал голову женщины прямо, повторяя линию спины и напоминал орудийную башню, когда крючковатый нос на что-то нацеливался и дама вскидывала лорнет к маленьким глазкам-орудиям.

Из всего гардероба самым драгоценным предметом, пожалуй, был лорнет в золотой оправе и с ручкой из слоновой кости, украшеной изумрудами.

Рядом с немкой шагала, пытаясь не отстать, молоденькая девушка 17-ти лет, в бледно-фиолетовом платье с длинными рукавами, кринолином и корсетом.