Легенды Сэнгоку. Демоны ночи

Ему ничего больше не оставалось делать, как упасть на землюю, сжаться в комок, обхватить голову руками и терпеть. Его сикомидзуэ выбили из рук с первого удара, и он улетел в неизвестность, так, что даже ответить было нечем. Да и смог бы он? Удары карасу, сильные, быстрые, приходились по всему телу и очень скоро, Куро не выдержал этой жуткой боли, потеряв сознание.

***

Ужасно, мучительно и невыносимо. Гораздо больнее, чем, когда они избивали его палками. Всё тело ныло, тянуло, ломило и болело. Переломов кажется не было, но на самом деле, Куро даже понять не мог, что у него болит.

После избиения, его кто-то протащил за шиворот по всем камням, корням, ямам и ухабам и бросил, словно ненужную вещь в неизвестном месте. Где именно, Куро не видел. Всё его лицо заплыло синяками. Из ушей, носа и распухших губ текла кровь. Не рук, не ног он не чувствовал, лечить, видимо, его тоже никто не собирался, поэтому оставалось только лежать и ждать своего конца.

Несколько раз мальчик приходил в сознание и вновь проваливался в небытие. Время перестало для него что-то значить. Он пребывал во мраке, во власти нестерпимой боли, сравнимой, наверное, с пытками в Дзигоку. Жить после такого и правда не хотелось. Но, тогда он лишь оправдает слова Содзёбо и карасу. Тогда он покажет, что сломался, ещё не ступив и на первую ступень своего обучения. Не бывать этому. Он выживет, встанет и докажет этим тварям силу человеческого духа.

Спустя какое-то время, Куро почувствовал на своём лице воду. Холодную. Она щипала избитое лицо, но всё равно стала для него живительной влагой. Через силу, но он немного смог напиться и смочить пересохшее горло. Так повторялось несколько раз. Позже, мальчик начал ощущать, как боль постепенно отступает. Вскоре он смог открыть глаза и обнаружить, что всё это неизвестное время лежал на открытом воздухе, под сень всё тех же гигантских кедров, сквозь которые и солнце то редко проникало.

Потом, Куро смог подняться. Ходить пришлось учиться заново. Справился не с первого раза, но с попытки десятой смог даже добраться до первого попавшегося ручья, коих тут протекало в избытке. Умылся, напился вдоволь. Очень хотелось есть, но мальчик с усилием подавлял в себе это желание. Добыть себе еду самостоятельно он пока был не в силах, а кормить его вряд ли кто-то будет.