Приключения ноплов

– Вот видите, господа, тут не скошено. И там не скошено. И там трава в полный рост.

– А вон там уже скосили! – возражали ему, показывая вдаль.

– Да, там скосили, – спокойно соглашался сержант, – но идти туда нужно по нескошенному. Сами всё видите.

Генералы всё видели и с досадой замолкали.

Над лугом порхали бабочки, жужжали шмели, стригли воздух стрекозы. Скромные полевые цветы, названия которых никто не знал, тихо и прилежно цвели, тайно разливая по воздуху ароматы имени себя. Смелый рядовой Ноплиан шёл в нескольких шагах позади генералов и время от времени останавливался, поджидая маленького капрала Ноплеона, который нарочно сильно отставал, всем видом показывая, насколько он презирает окружающий мир.

Дожидаясь капрала, смелый рядовой срывал у дороги то один, то другой цветок, то в форме розовой зубной щётки, то в виде жёлтого сердечка с белыми лепестками по кругу. Лепестки он поочерёдно отрывал и хмурился, отрывая. Ушедшие вперёд генералы и вечно отстающий капрал мешали ему сосредоточиться.

– Вон, смотрите! Смотрите! – впереди раздался радостный крик. Это закричал генерал-танкист. – Видите? Видите? Как это понимать? Безобразие! Значит, кто-то может ходить с утра по траве и даже валяться на ней, а простому генералу уже и на танке проехать нельзя?

Все сгрудились у края дороги и стали смотреть в направлении, куда показывал генерал-танкист. Зрение у всех было замечательное, и все хорошо видели, что прямо посреди луга, на взгорке, недалеко от берёзовой рощи, стоящей на берегу озера, трава в самом деле несколько примята и на этой траве, действительно, кто-то лежит.

Или, можно сказать, валяется.

– Гм, – сказал сержант Ноплеф. Этим «гм» он хотел убить сразу двух зайцев: попросить генерала-танкиста заткнуться и одновременно заставить генерала-артиллериста обозначить себя, то есть сделать шаг вперёд.

– Гм! – снова повторил он, уже громче. Все молчали. Все слишком хорошо помнили тот несчастный случай, когда во время учений генерал-артиллерист сделал выстрел из своей надувной пушки и случайно попал в голову художника Нопленэра, который как раз находился на лугу со своим походным мольбертом и что-то там рисовал.

Какой-то этюд. Или даже пейзаж.

Увы, после того, как в мольберт впечаталась голова живописца, всё, что осталось на картине, можно было назвать одним единственным словом – натюрморт.

Генералы вспоминали тот случай чрезвычайно болезненно. Вся история этого художника им была как кость в горле.