Легенды Сэнгоку. Под знаком тигра

Аюкава быстро преодолел расстояние от дома самурая-старосты до лагеря. Стражники, узнав молодого воина, тут-же пропустили его в маку, где собрались полководцы клана Нагао. Ширмы были раздвинуты, поэтому Киёнага ещё из далека разглядел собравшихся там воинов и ему очень не понравилось, что во главе восседал Нагао Тошикагэ.

– Господин Аюкава! -воскликнул Тошикагэ, завидев его. -Как вам отдыхалось? -в его словах, Киёнага услышал некоторую язвительную иронию. Он понял, что его опоздание вызвало недовольство.

"Значит дела идут плохо.

Киёнага пристыженно опустил голову и занял место среди сидящих самураев.

Совет продолжился.

Через недолгое время Аюкава узнал ужасающую новость. Князь Тамэкагэ погиб! Слова о его смерти играла у всех на устах. Многие полководцы покойного даймё сидели, понурив головы. Все, кто уцелел при Сэнданно, находились в глубоком отчаянии, лишь один самурай сохранял невозмутимость. Усами Садамицу, по словам, его и других, он лично выступил помощником в ритуальном самоубийстве князя.

– Давайте заручимся поддержкой Дзинбо Ёшиаки и выдвинемся на Кагу!?-громогласно предлагал Тошикагэ. Несмотря на то, что он занял место во главе совета, большой значимости его слово не имело. Армия Этиго вообще осталась без главнокомандующего, так как наследник Кагэфуса лежал без памяти. А назначать Нагао Тошикагэ во главе войска, старшие вассалы князя не собирались, потому, что он не обладал качеством полководца, а авторитет его основывался лишь на родстве с покойным даймё и богатстве.

– Дзинбо говорите? -будто сам себе, повторил Усами Садамицу. -А не кажется ли вам, что наше поражение как-то связано с ними? Ведь икко-икки, можно сказать, наводняли Эттю, а Дзинбо будто не знали об этом. Мы посылали им гонцов, но те словно по волшебству канули в пустоту, или же князь Ёшиаки не хотел нам отвечать. Кстати! -Усами перевёл взгляд на Тошикагэ.

Тот округлил глаза от растерянности и, заикаясь, ответил:

– Я-я же говорил, что эти фанатики обладают магией! Э-это они подстроили, несомненно!

Усами отвернулся. Безнадёжность Тошикагэ его раздражала, но он был не из тех, кто даёт волю эмоциям. Тем более в присутствии посторонних людей.