Возвращение. Город, которого нет

До меня дошло, что звонит музейный телефон, я быстро вскочил с дивана, достал его из тайника и чуть не выронил, на дисплее мигала фотография Ксюхи. Трясущимися руками с трудом нажал на кнопку и с какой-то опаской жалобно сказал:

– Алло.

В ответ услышал крик Ксюхи, ни привет, ни здравствуй – любимый, а сразу:

– Ну наконец-то, проснулся?

– Да.

– Ты что, шутить со мной задумал? Сначала бросил, а сейчас трубку не берёшь?

Ответить я ничего не смог, у меня дар речи пропал, я вообще ничего не соображал, она продолжала:

– Так, слушай меня внимательно, ты должен меня отсюда забрать и срочно, понял?

– Понял, только не понял – откуда я тебя должен забрать?

– Хватит из себя дурака строить, я на твоей долбанной, забытой всеми богами станции Планерная.

На этот раз я всё-таки выронил телефон, хорошо, что на диван, поднял и сказал:

– Как смешно.

– Если ты через пять минут не появишься, можешь с жизнью попрощаться.

Тут я окончательно пришёл в себя:

– Мне до этого места минимум час ехать.

– Всё, жду.

Она повесила трубку, я посмотрел на свой телефон, время 4.35 утра, пятница, седьмое августа, вскочил, оделся, спрятал телефон и достал часы, нацепив их на себя, увидел горящие сообщения и пропущенный вызов от Ксюхи, выбежал на улицу, сел в машину и полетел. Время было раннее, в сторону области почти никто не ехал, а в центр машин много, уже через час, полтора будет пробка, ехал, нарушая все правила, при этом никак не мог поверить в происходящее, как она могла сюда попасть? С этими мыслями долетел до поворота на станцию минут за 40, не больше, время не засекал, до разворота не дотянул и развернулся через две сплошные прямо на Ленинградке, тем самым перекрыв уже плотное движение, через пару секунд подъезжал к платформе.

– Поехали быстрее отсюда.

Мы сели в машину, я с пробуксовкой рванул в сторону Ленинградки, выехав на трассу, перестроился в самый левый ряд, подрезая всех подряд, со стороны могло показаться, что ухожу от погони. Если честно, это и пытался сделать, правда не знал, есть ли погоня, затесавшись среди машин в медленном потоке, успокоился и стал понемногу приходить в себя.