Осколок

Что, не спал всю ночь? – спросила Арди дварфа и отправила в рот кусок хлеба.

– Не спалось, вот и не спал. – Далур спросонья не понял вопрос девушки.

Он подсел к еде и принялся вяло жевать полоску мяса. Покрасневшими глазами дварф уставился куда-то в пустоту, а брови привычно сдвинул к переносице.

– А ты куда? Не голоден, что ли? – Арди недоумённо посмотрела на отошедшего в сторону Молчуна. – Кто знает, будет ли обед…

– Успею.

Дварф и девушка жевали с аппетитом и поглядывали на Молчуна. Тот сидел неподвижно, и если бы не медленно вздымавшаяся грудь, его можно было бы принять за изваяние.

Минуты тянулись одна за другой, пока, наконец, Молчун встал и принялся ожесточённо тереть лицо ладонями.

– Что это ты делал? – Далур недоверчиво уставился на спутника. – Сидел как статуя.

– Думал, – буркнул Молчун и принялся за еду.

Арди и Далур почти доели и теперь неторопливо пили свежее молоко. Молчун налегал на сыр и хлеб. Крошки падали на плащ, но мужчина аккуратно их собирал и отправлял в рот.

– Вергард мёртв, а договорённость была только с ним, и то устная, – девица потянулась и сладко зевнула. – Столько времени тащились в эту глушь, не хотелось бы потратить столько времени впустую. Зима на носу как-никак, деньги ой как пригодятся. Думаю, Толс знает, о какой сумме шла речь.

– Впусту-у-ую? – Далур недоумённо растянул слово. – Вона сколько бедолаг пропало, может, и в живых уже нет, а тебе всё золото подавай? Разберись попробуй, что в головах творится, – мигом вспыхнул дварф.

Он немного набычился и уже открыл рот, чтобы продолжить, когда его прервала Арди:

– Да погоди, – примирительно подняла руки – Я же не говорю, что если Толс нам не заплатит, мы сразу развернемся и поминай как звали. Может, староста чего предложит. Не знаю, как ты, Далур, а я – наёмница. Помогаю тому, кто помогает мне. Я – мечом, мне – монетой. Я не прочь выручить кого-то. Но не в том случае, когда это растягивается на месяц и в итоге мне в лучшем случае только спасибо скажут.

 – Она недовольно поморщилась – Тут такая штука, Далур, что сапожник не продаст мне обувь за «спасибо», кузнец меч не станет править, и жирный трактирщик затребует плату за крышу над головой и горячий ужин. Они все, как и я, предпочитают, чтобы плата позвякивала. Понимаешь, о чём я?

– Есть что-то, кроме денег, в твоей голове? Совесть? Сострадание? – Далур буравил девушку глазами.

Она поморщилась:

– Только глаза продрал, и сразу о высоком… Есть.