Осколок

Стражники делали короткие выпады мечами с разных сторон, и шерсть медведицы кое-где уже слиплась от крови.

Молчун снова пронзительно свистнул. Его руки не останавливались ни на секунду, продолжая причудливый танец. На этот раз он смотрел на медвежат. Твёрдо и спокойно, словно стоял не на лесной дороге рядом с взбешенной медведицей, а на ярмарке в столице Левнара, знаменитой на всё королевство своим зверинцем. Медвежата притихли и завороженно уставились на Молчуна.

Полоса воздуха между ними исказилась на миг, поплыла, словно от жара.

– Что такое? Медведь? – из кустов с другой стороны дороги вынырнула крупная девушка с мёртвым тетеревом в одной руке и луком в другой. – Отогнали? Расшумелись так, что всё зверье в округе распуга… – Она осеклась, увидев лежавшего в луже крови стражника с почти оторванной головой.

– Медведица. С медвежатами. – Молчун нахмурился е больше обычного и утёр рукавом ручьём побежавшую из носа кровь. – Медвежат шуганул, мать за ними убежала.

– Лошадь не укокошила, так вы решили? – Далур снова принялся поправлять перевязь десятника. – Дед с минуты на минуту помрёт. В селение его нужно, мне-то его лечить нечем, а рана ой какая поганая. Как тебя там? М-м-м… Толс! Хорош хрипеть, подгоняй своих – его быстрее к лекарю нужно.

Толс держался за грудь и жадно вдыхал воздух.

– Торн! Стрелой гони вперёд нас в Каменную Топь! – с каждым словом голос становился всё увереннее. – Пусть врачеватель тамошний готовится принять десятника. Скажи, что у него голова пробита, пусть готовит всё нужное! Гар, ты давай правь телегой. Гони быстро, но аккуратно. Не растрясти бы десятника до смерти. Ну, живо!

Нещадно погоняя лошадь и разбрасывая комья грязи, стражник скрылся за зарослями кустарника на изгибе дороги.

Тропа стала споро исчезать под колесами. Споро, но совсем не весело. Далур склонился над раненым и время от времени что-то плескал из своего пузырька на повязки, приговаривая: «Та-ак, может, и сдюжит. С-сука, мозги наружу. Держись, дед».

Телега то и дело подлетала на ухабах и тряслась. На особенно больших кочках дварф, не понижая голоса, говорил всё, что думает о таких возницах и что можно доверять людям с такими руками.