Осколок

Обмундирование Далура позвякивало при каждой возможности. Дварф не понимал, на кой хрен этому человеку дубина и праща – не лучший же выбор! Стражники его спрашивали, конечно – тот отмалчивался, как воды в рот набрал, да в упор глазами буравил.

Далур зло зыркнул на тучи и негромко ругнулся. Небо быстро темнело, будто передразнивало хмурившегося Молчуна, но пролиться дождём не решалось. По-осеннему холодный ветер увлечённо шуршал листвой и намекал на то, что всё может измениться в любую секунду.

Сухо пока, и на том спасибо.

Мёрзнуть в намокшей одежде на раскисшей дороге – то ещё удовольствие, и Далур хотел бы этого избежать. А вот Толсу, стражнику, похоже, всё нравилось: ехал себе на кобыле довольный, под нос песенки насвистывал. Интересно, что за радость у него такая?

Далур поймал на себе короткий взгляд Вергарда. И чего он всё время косится? То и дело пялится. Неужели и правда думает, что получается украдкой? Но хоть с разговорами лезть перестал, и на том спасибо! Далур раздраженно фыркнул и снова несколько раз капнул пахучего густого масла на войлочную тряпицу и ритмично принялся снова натирать лезвие.

Клонило в сон. Телега ещё эта раскачивалась, словно колыбель. Прошлой ночью удалось задремать лишь под самое утро, как и за день до этого. Впрочем, как и за два. Стало хуже. Далур не мог вспомнить, когда хотя бы три дня подряд ему удавалось нормально поспать. Незваные гости приходили аккурат к моменту, когда он начинал дремать, а после них… После них уже ни о каком сне до утра и мечтать не приходилось.

Невольно дварф покосился на темноту близ корней кустов. Естественно, там никого не было, но ему всё равно стало не по себе.

Далур потёр глаза. Сейчас, что ли, подремать, пока не доехали? Авось топор за пару часов не заржавеет. Дварф ещё несколько раз любовно провёл тряпицей по блестящему металлу и положил оружие возле себя. Мало ли что в лесах этих может случиться. Ненадёжные они… Когда до посёлка-то доедем? И за что возьмемся первым делом?

Далур повернулся к шагавшему невдалеке Вергарду и только открыл рот, чтобы об этом спросить, как лошадь Толса с перепуганным ржанием встала на дыбы и ударила перед собой копытами.

Противно хрустнуло, брызнула кровь, и Вергард ничком рухнул в жирную грязь. Толс не удержался в седле, мешком шлёпнулся на дорогу и махом выплюнул из лёгких весь воздух. Он беззвучно открывал и закрывал рот в тщетных попытках вдохнуть. Далур резко повернулся в сторону головы их небольшой колонны.