Хоббит и Гэндальф

Как только он произнесет первое слово, тролли тут же прикончат его.

Долго спорили тролли, и никак не могли договориться. В конце концов, Гэндальфу это надоело.

– Послушайте, – обратился он к ним. – Не лучше ли вам просто-напросто посчитаться, и выяснить с помощью счета, кому что?

– А ведь он верно говорит, – хлопнул себя по голове Уильям. – Давайте считаться!

И он стал произносить известную среди троллей считалку:

Раз два три четыре пять,

Вышел гоблин погулять,

Смелый Билл его поймал

И на части разорвал!

Выпало конечно ему.

– Ты специально выбрал такую считалку, чтобы выпало тебе! – закричал Том. – Дайте, я посчитаю.

Вышел Томас из тумана,

Вынул ножик из кармана

Буду резать убивать

Буду всех вокруг съедать!

Теперь выпало Тому. Тут возмутился Берт.

– Вы оба жулики! – сказал он. – Теперь моя очередь. И он прочитал самую короткую считалку, которая сразу указала на него.

Берт нашел суму,

Значит мозг ему.

– Это когда это ты нашел суму? – воскликнули Том и Уильям.

– Так это так в считалке говорится, – стал оправдываться Берт. – Для рифмы.

– Черта с два, для рифмы! Это ты нам специально решил мозги запудрить.

И тролли снова стали спорить, кому что достанется от Гэндальфа. И хотя они смотрели на него все время и следили, чтобы он не удрал, они не заметили, как между башмаков Берта пролез посох и аккуратно лег рядом с Гэндальфом. Тот взял его в руки и прижал к себе. Незаметно для троллей он стал посохом распиливать веревки на ногах.

Но тут из-за деревьев со свистом что-то пролетело и ударило Тома по уху. Это была короткая буковая дубинка Бильбо Бэггинса, которую он использовал на охоте на птиц.

– Кто это в меня кинул? – удивился Том и стал тереть пострадавшее ухо.

Уильям и Берт посмотрели на него и вдруг к удивлению для себя обратили внимание на сорочье гнездо, которое короной сидело на голове их приятеля. Этим украшением птицы наградили тролля в то время, когда он был каменным истуканом и стоял, совершенно не двигаясь. Но тролли и ведать не ведали, что целых шесть лет они были всего лишь навсего камнями, которых не опасаются даже глупые и трусливые птицы, и теперь очень удивились.