Царевич Ваня и Серый Волк

Вепря бить то же самое, что с туром сражаться, а на медведя с голыми руками идти надо. Никакого оружия. Только борьба честная. Кто кого первым повалит, тот и победитель.

И помчались охотники обратно в темный лес, да выгнали из оврага колючего медведя древнего. Вылез он, заревел, встал на задние лапы, и роста такого оказался, что чуть не выше деревьев. Даже видавшие виды царские воины назад попятились, от страха лица руками позакрывали. Только один царь Дубрав не дрогнул. Смело вперед вышел, прямо на зверя дикого пошел.

Без оружия всякого. Без меча булатного, без копья длинножалого, даже шлем на голову не надел.

Встретились они с медведем и стали бороться. Не видел еще мир боя такого жестокого, драки молодецкой. Медведь был силен, как гора, но не слабее его был царь Дубрав. Только заскрипели мускулы могучие, от усилий тяжких.

Дружинники своего вождя криками да хлопками подбадривают, темный лес ревет голосами звериными, своего медведя батюшку поддерживает.

И бойцы сражаются, то медведь человека к земле клонит, то человек медведя на спину ломает.

Катаются по земле, хрипят и ревут от усердия. Из пасти медведя человеческие слова вылетают, человек звериным рыком орет. Все смешалось в схватке. Ничего понять нельзя.

И все же одолел медведя Дубрав Дубравович. Хоть и разодрана на нем была рубаха, да кровью залита, только обхватил он зверя руками могучими, да оторвал от земли и душить его начал. Затрещали кости медвежьи, зарычал он от боли и ужаса.

И тут царевич Ваня сам не понял, как около отца оказался.

Дернул его за рукав и взмолился:

– Отпусти его, батюшка на землю мягкую, не души больше, не дави деда старого. Больно ему, просто мочи терпеть нет. Признал он твою победу. Клянется верным быть и, если беда приключится, помочь обещает.

Больше от удивления, чем от послушания Дубрав опустил медведя на землю и руки разжал. На сына удивленно воззрился:

– Ты ли это молвил, или мне почудилось?

– Я, – смело, глядя царю в глаза, ответил мальчик.

Посмотрел Дубрав на сына, и не знает, что ему делать, гневаться, что помешали его боя завершению, или смеяться над речами отрока неразумного.

Только потом глянул он на медведя поверженного, встретился с его взглядом покорным жалостливым и понял, что не глупость сказал сын, а правду верную.

– Значит, отпустить его просит медведюшка?

– Да. Челом тебе бьет отец всех зверей лесных. Живота просит, а не смерти лютой.

А медведь и впрямь голову клонит, ревет жалобно.