Езидка

А может, она отражалась от невидимо бродящей где-то луны или от какого-нибудь Мицара или Альфа Кассиопеи и уже оттуда падала в московский облачный кисель над Ясеневым.

"Почему ты не пишешь? Уже три месяца…"

"А ты сам не догадываешься?"

"Значит, конец истории?"

"Боюсь, что да."

"Быстро же…"

"Знаешь, надоело посылать письма на чужое имя. Он хоть есть в природе, этот Покасюк?"

Вздох.

Альфа Кассиопеи отключила связь за дальнейшей ненадобностью. В том месте, где была болевая точка, настроенная на Москву, осталась только какая-то неслышная мелодия, что-то виолончельное.

Потом он услышал, как стукнула дверь, и позвал:

– Мисюсь, это ты? – хотя и без того прекрасно знал, что пришла жена с пробежки по лавкам.

Мисюсь, она же Верусь, она же Вероника, появилась в дверях с белым пластиковым пакетом магазина "Reddies" в руках. Он увидел спокойные глаза под чёрным лаком гладко зачесанных волос, подумал, что надо что-то сказать.

– Ну как, удачно?

– Нормально, – сдержанно ответила жена.

Какая она всё-таки умница, у нее таких глупостей не будет: завести роман и уехать в Сирию.

Белый пакет удалился в сторону кухни, и уже оттуда донеслось:

– Андрей, иди сюда, помоги мне.

Он встал и пошел перекладывать банки и свертки из сумки в холодильник.

– Я тебе шарф купила, ходи обязательно в шарфе, у нас сегодня на балконе лужа чуть не замёрзла,

Он подошел и прижался к ней, как к волшебному источнику, из которого черпал жизненную силу.

– Мисюсь, ты меня любишь?

– Ой, отстань, не вовремя момент выбрал, у меня даже обеда нет.

Вот предлог, чтобы оскорбиться, найти оправдание… для чего угодно оправдание, невесело усмехнулся он.

– Я тебя люблю, Мисюсь.

Прислушался к самому себе.

"Действительно, люблю".

– Ты слышишь про шарф? Возраст уже не тот у тебя, понятно?

– Да, возраст уже не тот,-сказал он с многозначительной грустью.

И тут же почему-то дёрнулось сердце, когда зазвонил телефон. Но сам он остался на месте. Телефон его больше не интересовал.

– Тебя,-сказала Вероника.– Этот твой… Петруня Суслопаров.

– А почему он тебе так не нравится? – вызывающим шепотом спросил он, зажимая рукой микрофон.

– Разве я сказала, что он мне не нравится?

Андрей еще раз униженно смирился с тем, что жена умнее его, и взял трубку.

– Алло! Как сам?

Внезапно этот развязный голос показался единственным цветным мазком в безнадёжно сером мире.

– Правду сказать или соврать?

– Всё. Понял. Но отчаиваться не надо.