Пепельный рассвет

Представляю себе, что значит это слово для небольшого города…

– Больные?

– Есть раненые, облучившиеся, обгоревшие… всякие есть. С медикаментами… плохо совсем. Военные отдали все, что у них было. Все лекарства, продовольствие… но его и так-то оставалось совсем ничего. Никто же не рассчитывал, что им придется еще и городских жителей кормить.

– А раненые где?

– Там, в колонне, санитарный автобус. В нем те, кого можно перевозить. Не волнуйтесь! – вскидывается Семен Маркович, увидев мое движение.

 – Ваши товарищи уже в курсе дела – я им это сразу сказал. Там дежурит Леночка, у нее есть еще немного продовольствия, так что голод раненым не грозит. Уже не грозит…

– Да успокойся ты… – ворчит его спутник. – Тут чай тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же – народ и так все, что возможно, делает.

Спутник этот – весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность – самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее – хирург.

Причем, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин – я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.

– А мне иначе нельзя, – говорит он, увидев мой взгляд. – Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул – пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить.

Я, майор, знаю, о чем говорю – сто три операции в полевых условиях провел. Бывалоча и ручными фонариками подсвечивали.

– Это где ж так-то?

– Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!

Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.

– Ежели тебе балка по лбу звезданет – кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет – я один? Или девчушки наши?

Понимающе киваю.

В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.

– Ты вот что, – хлопает Гершева по плечу хирург. – Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…

Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.