По ту сторону зеркал

И не удержался от шпильки: – Будто сама не в курсе – позвонила же сюда, в конце концов!

– Это хорошо, что я вспомнила! Юрка что-то такое говорил, – с неумолимой серьезностью подтвердила она. А Денис про себя подумал, что и впрямь неплохо – а то с нее сталось бы и его родителям позвонить в Читу. Вот бы они удивились!

А Юлька, отчитав Дениса, уже принялась выспрашивать, не появлялся ли у Леонова ее непутевый брат:

– …Так что если он к тебе зайдет, скажи ему, чтобы срочно шел домой, – назидательным тоном вещала она.

– Нет его у меня, нет! – буркнул Денис. Сестра Шишкина, или «Т?300» – этим прозвищем он называл Юрку в зависимости от настроения, – могла кого угодно доконать своей правильностью. Несмотря на то что она была на два года младше брата, по телефону ее часто можно было перепутать с матерью Юрки – настолько у них были похожие голоса, интонации и даже наставления.

– Ну, хорошо, – продолжала нудить Юля, – но если он все-таки появится, то…

– Я тут же отправлю его домой, – отрезал Денис. – Вообще-то я болею, так что всего хорошего.

– Выздоравливай, но…

– Удачи, – Денис повесил трубку, не дожидаясь очередного наставления. С телефоном ему сегодня не везло. То «стихи», то агентство, теперь еще эта цаца…

Надо сказать, что сам Юрка Шишкин, в отличие от сестры, был парень что надо: приземистый мощный качок, он постоянно пропадал на тренировках, а спорт любил всей душой.

Почесав затылок, парень выключил компьютер и снова двинулся на кухню. Звонок Юли развеял мистическую атмосферу, и теперь произошедшее казалось ему глупой случайностью. Время было уже позднее, за окном совсем стемнело, но на кухне было очень уютно.

Насыпав корм Пуху и разогрев в микроволновке вчерашнюю курицу с картошкой, Денис удобно устроился в кресле перед телевизором. Там как раз начинался ужастик про гигантских насекомых.

* * *

То ли Денис плохо выспался прошлой ночью, то ли экранизированное нашествие тараканов-переростков произвело на него такое угнетающее впечатление, но где-то к середине фильма он начал клевать носом, а ближе к концу и вовсе задремал.