Другая Ксения

Другая Ксения

Дмитрий Спиридонов

Женщина может быть прекрасной не только, когда раздевается, но и когда одевается. И если подать это с любовью и фантазией, то многие браки были бы куда более счастливыми…

Дмитрий Спиридонов

Другая Ксения

Нагая нимфа выпорхнула из парной душевой, ну не совсем нимфа, тяжеловата бёдрами и грудью, весом и статью не обижена, зато нагая – однозначно: тут уж против правды не попрёшь, Ксенией её зовут, обтёрла себя мохнатым полотенцем насухо, отбросила в сторонку, причёску феном – фу-у-ух! – взбила там, пригладила здесь.

Рожицы уморительные корчит, а вот тут ещё веко оттянуть, щёчку, щёчку не забыть, подбородочек обязательно… Консилер, бронзатор на скулы, лоб и кончик носа, пудра, по издужью бровей – толстый карандаш и фиксирующий гель, подводки с драматичной стрелкой, тени, тенечки мои светло-серые (с более тёмными коричневыми по внешнему краю), потом тушь, контурирование губочек и окраска помадой в тёплый бордовый цвет.

Так приплясывала нагишом, наводила макияж, душилась дева Ксения, бросая из пульверизатора невидимые иглы на заушные впадинки, кропила уютную ямку в межбюстье, орошала изнанку породистых запястий. Пшикнуть себе в подколенные сгибы – это уж непременно, чтоб подол юбки, колготы, отвороты сапожек весь день исподтишка вбирали в себя, питались этим волшебным запахом.

Шипящие иголки в пульверизаторе-флакончике благоухают сегодня коньячным ирисом и терпким колдовским ядом, мимолётной грозой и «до мажором» третьей оркестровой флейты – где-то на периферии, прозрачным намёком. Последний, завершающий прыск – будто бы ниже пояса, но тут же и в сторону, возле дамского сокровенного, на грани интимного, под живот, скользом, чтобы лишь обозначилось облачком коварного дурмана и сопровождало незаметно на расстоянии.

Заковывалась Ксения в ожерелье бюстгальтера – разбрасывала на руках взрывное чёрное кружево с оборкой атласа на подкладке. Втискивала в витое переплетение застёжек и поддержек свои главные символы материнства и женственности: огрузал бюстгальтер, надувался важно, гордый своим наполнением, разглаживался, принимая в себя хлебные, горячие тяжести грудей.