Новый порядок

Выйдя из магазина, ему хотелось как можно быстрее свалить оттуда подальше, что он и сделал. А оказавшись через дорогу в тихом и безлюдном дворе, внезапно осознал, как плохи его дела. Ведь теперь его за эту корзину просто убьют.

Благо на улице было начало сентября, и по прогнозу погода как минимум должна была оставаться тёплой еще недели две. Антон живо поставил корзину на старый асфальт и, сняв с себя лёгкую спортивную куртку, накинул её на корзину. Содержимое того, что было под майкой, тоже вытянул и сложил в корзину.

– Что у тебя там, пацан?

«Вот же…» – нерадостно прозвучало у него в голове. А когда Антон разогнулся и посмотрел себе за спину, его там ждала весьма неприятная физиономия алкаша с рожей в язвах и ссадинах.

– Вали, если жизнь дорога, – с беззубой улыбкой сказал бомж, протянув перед собой пистолет.

«Вот это попандос», – констатировал Антон, глядя на вытянутый в трясущихся руках старенький, потёртый девятимиллиметровый пистолет дедушки Макарова.

– Менты, – прошептал он и, отведя глаза от глаз бомжа, кивнул куда-то ему за спину.

– А-а-а, ненавижу… – захрипел бомж своим зловонным дыханием, которое Антон чувствовал, даже стоя в пяти метрах от него.

Бомж увёл пистолет в сторону, как и свой взгляд от Антона, что было для него роковой ошибкой, так как Антон в свои двадцать семь лет освоил, закрепил и неустанно в себе тренирует три вещи: способность бухать и не блевать, трахаться и драться.

Антону понадобились доли секунды, чтобы оказаться достаточно близко к бомжу и что есть силы правой ногой въехать ему в пах.

Грязного, немытого бедолагу аж оторвало от земли на полметра, настолько был удар сильным. А едва его ноги коснулись земли, Антон наградил его ещё одним, прямо в грудь.

– Хер тебе, а не бухлишко, – возбуждённо сказал Антон, подойдя к лежащему на спине беспомощному человеку и со всех сил три раза ударил ногой ему по голове. Он был мёртв уже после первого.

Адреналин и эмоции захлёстывали тело Антона сполна. Он чувствовал себя прекрасно. Ему часто случалось избивать кого-либо, но он никогда не переходил черту.