Закон якудзы

Люди двадцать первого столетия смотрят только глазами, забыв о том, что их душа способна видеть и ощущать гораздо большее…

А слова сихана продолжали звучать в голове Виктора, словно эхо бурных волн, бьющееся о скалы.

«Ямагути-гуми охотятся за тобой, чтобы заполучить секрет бессмертия… Сегодня ты обязан выполнить свой долг перед кланом, воспитавшим тебя… Один белый гайдзин случайно попал в прошлое своего мира и сейчас вполне способен его очень серьезно изменить. Твоя задача предотвратить это… Масурао предал нас… Ты пощадил Масурао, но он не пощадит ни тебя, ни твоего друга».

– Ну, это мы еще посмотрим, – сквозь зубы процедил Виктор. А руки между тем делали привычную работу: размотать длинные шелковые шнуры-сагэо и с помощью их определить оба меча себе за спину заняло не более одной минуты.

Сделав это, Савельев встал на колени и сел на пятки, не обращая внимания на крики людей возле его дома и вой пожарных сирен. Всё это уже не принадлежало его миру, было чуждым и ненастоящим.

«Сознание круглой луны. Лишь в этом состоянии можно увидеть мир таким, каков он есть на самом деле, не искаженным собственными мыслями и ощущениями…»

Хотя нет. Не слова. Образы. Слов и мыслей больше не было. Было лишь ощущение, что картина привычного мира сползает, словно старые обои со стены, обнажая серую, невзрачную поверхность истинной реальности, словно мечущимися светляками усыпанную слабо светящимися коконами – так в Пустоте видны посвященным обычные люди.

Если бы Виктор умел испытывать страх, он бы, наверно, испугался того, что собирается сделать. Но бояться его отучили давно, как и испытывать неуверенность в себе, которая, как известно, самый худший враг человека в любом деле. Сихан сказал, что Путь Воина выведет Виктора туда, куда надо, – нужно лишь довериться своей интуиции, тренированному предчувствию. И тогда оно само найдет в мириадах светящихся коконов, открывшихся перед Савельевым, белого гайдзина, которому сейчас нужна помощь.

Пальцы легко сплелись в фигуру, которую сихан называл «печатью хэй». Слова молитвы-заклинания древнего божества сами полились с языка, словно только и ждали того момента, когда Виктор… нет, не Виктор. Когда Оми-но ками решится снова произнести их…

Туман возник почти сразу, будто ждал призыва.