Химера

Если я уберу красный оргон, как предлагает мне Чернов, то снова запущу время, но при этом помогу коллекционеру погубить его жертву. Так нельзя! Вот, где настоящее преступление! Женщина не виновата!

Лопнули стёкла таксофона. Чёрные крылья прошили его насквозь, и в будку ворвался тёплый питерский ветер, а вместе с ним – невесомые парашютики одуванчиков. На улице конец мая, уже начинаются белые ночи, и севшее солнце оставляет за горизонтом светлую полоску. У коллекционера совсем нет совести – это же надо обмануть собственную невесту в начале такой красивой поры.

Очаровать, влюбить в себя, зажечь её зелёный оргон, заставить открыться, а потом предательски забрать у неё доверчивую душу!..

– Беги! – толкнув до смерти испуганную девушку, я вылетела навстречу демону с большим осколком стекла, зажатым в кулаке. Может быть, он не боится ножей, но битое стекло ему точно не понравится!

Зелёная пробирка выпала на асфальт и разлетелась мелкими блестящими крошками – словно россыпью изумрудов.

Коллекционер вскрикнул и, прижав руку к груди, согнулся вперёд. На пушистые одуванчики, растущие у обочины брызнули ярко-синие капли крови.

– Феникс, ты-то тут откуда? – прохрипел он через боль. – Ты же ещё не родилась!

– Если не отстанешь от меня, я найду тебя где угодно, хоть в будущем, хоть в прошлом! – прошипела я. – И разобью самые ценные экземпляры твоей коллекции! Понял?!

Подняв на меня затуманенные глаза, демон горько ухмыльнулся в усы:

– Самые ценные мои экземпляры, собранные вместе, не идут ни в какое сравнение с тобой! – он осторожно коснулся огромного острого осколка, торчащего у него из груди.

Зажёгся на его ладони витиеватый магический символ, и стекло, начало плавиться, капая на землю, будто тающий лёд. – К чёрту души влюблённых дурочек, это слишком банально! Клянусь всей своей богатой коллекцией, феникс, ты будешь моей!..

* * *

– Честно говоря, я надеялся, что ты ликвидируешь красный оргон, развяжешь временную петлю, тем самым дав коллекционеру возможность до конца осуществить его план – он получит душу той девушки, обрадуется, и на этой почве вы с ним помиритесь… – сетовал Чернов, поднимаясь следом за мной по ступеням на четвёртый этаж.

 – А ты опять натворила дел. И снова работала на вдохе – да что с тобой такое?!

– Ну, знаете ли, – я уверенно шла вверх по лестнице, теперь уже безо всякого труда. – Быть сообщницей этого маньяка я не собираюсь. Дружить с ним – тем более.