Химера

Женщина кладёт ладонь на лоб мальчику:

– Подожди. Я немного его полечу.

Её голубые глаза ярко вспыхивают, делаясь медово-жёлтыми, зрачки вытягиваются в узкие щёлочки, как у кошки.

Тепло проникает под кожу, боль утихает. Становится спокойно. Веки сами собой опускаются, и мальчик засыпает.

Глава 1. Ступай легко

– Ника, ну что же вы так волнуетесь? – сидя напротив меня за столом, Чернов покрутил в пальцах красную ручку. – Расслабьтесь. У нас ведь сейчас всего лишь зачёт, а не экзамен.

На зачёте он показательно называл всех студентов на «вы», и это было похоже на новую форму унижения.

Его лицо выглядело совершенно по-обычному, без малейшего намёка на недавнюю страшную травму. Волосы как всегда аккуратно собраны в хвост. Новый иссиня-чёрный приталенный костюм с воротником-стойкой – ещё более строгий и мрачный, чем обычно. Из-под рукава, помимо уже привычной серебряной «византийской» цепи, выглядывает браслет из чёрного камня с бусиной дзи.

И всё же, несмотря на идеальный внешний облик, я никак не могла забыть глазастые печати, рассеянные по всему его телу.

Его рога, хвост, руки со звериными когтями. Змеиное шипение, с которым длинный язык вырывается изо рта, зияющего трещиной во лбу. Что это было? Галлюцинация? Предвидение будущего? Где в таком случае заканчивается явь и начинается вымысел?

– Ника, – снова позвал он. Голос добрый и приторно-заботливый, как будто говорит с маленьким ребёнком, но я знаю, что это притворство. – Вам нужно расслабиться.

В таком состоянии вы не сможете выполнить даже самое простое задание.

– Простите, – выдавила из себя я. – Вы правы. Я лучше приду на пересдачу.

– Сидеть!

Не успев толком подняться, я плюхнулась обратно. Глаза снова вернулись к билету. Я с трудом перечитала его текст. Действительно, всё просто: нарисовать карту сельской местности по стихотворению о природе Тютчева. Все сельские местности немного похожи, можно даже ткнуть пальцем в воздух и угадать, но я же феникс. Я бы её увидела и зарисовала по-честному в мельчайших подробностях… если бы только меня так не трясло.

– У вас двенадцать спиралей, это задание для вас должно быть элементарным, – подлил Чернов масла в огонь. – Что случилось?

Студенты, глядя на нас, притихли. В аудитории висела мёртвая тишина. От страха и бессилия хотелось плакать, я закусила губу. Понаблюдав за мной ещё минуту или две, Чернов откинул ручку:

– Я понял. Задание снимается, – он отобрал у меня бланк.