Счастливчик

Детские воспоминания самые яркие? А дальше, как говорил герой Леонова: «Здесь помню, а вот здесь – забыл». Скверно. Даже я понимаю, что магия – штука серьезная, а серьезная магия так и вовсе в килотоннах тротила измеряется. Если не в мегатоннах. Эксперименты нежелательны.

Зато получил кучу сведений о личной жизни этого Ламашту. Это, кстати, не имя, а фамилия. Точнее, род. А имя у него было Каштилиаш. Сразу и не выговоришь. Но так как в роду остался этот маг единственным, то сам себя он называл просто Ламашту. Любопытно.

Возможно, поможет адаптироваться в этом мире, но я бы с удовольствием этих Ламашту обменял на дополнительные сведения о магии.

С навыками (умениями) та же картина. Маг в теле освоиться совсем не успел, так что вовсе ничего ему не передал. А вот воин немного поупражнялся, кое-какие удары и связки попробовал, но до закрепления было еще далеко. Ну хотя бы собственным мечом ничего себе оттяпать не должен, уже хорошо.

Плюс немного знаний воина мне тоже перепало, даже не сами знания, а их отголоски.

Маг его душу сожрать успел, а вот переварил (в смысле освоил полученные знания) только частично. Хорошо хоть перешли они ко мне почти полностью. Как я уже говорил, все последние воспоминания мага я получил в полном комплекте.

Так, а язык местный я хотя бы знаю? На столе лежали две небольшие книги. Что-то начальное по подготовке воинов эфира – местных супермилишников, а вторая – тоже азы, но уже «светлой» магии. Открыл верхнюю. Бляха-муха, иероглифы! Но я их понимаю и читаю вполне свободно.

Отлегло. Вслух фразу прочитать вроде тоже свободно получается. Значит, я не только язык знаю, но еще и грамотный. Был в этом почти уверен, но, когда убедился, почувствовал себя лучше.

Как я понимаю, вернуться назад у меня не получится? Алтарь – это такая штука, что души с удовольствием забирает, а назад не отдает. Ламашту смог такое переселение организовать только потому, что сам в родстве с богом смерти состоял. Для меня, атеиста, звучит дико, но, кажется, реальность вокруг меня серьезно поменялась.

Как ни странно, сказать, что меня очень расстроила невозможность возвращения, не могу. Даже некоторое облегчение испытал. Перед родителями неудобно – вроде как бросил их. Но я и так учился в Москве и возвращаться к родным пенатам не собирался. Даже на каникулы последние два года не приезжал, предпочитая заработать немного денег в столице, а не тратить их на дорогу. Конечно, когда мой труп найдут под деревом, им будет неприятно, но, надеюсь, переживут.