Жуга. Осенний лис

Тяжёлый обух топора ударил гулко раз, другой, и вскоре с той стороны послышались шаги. Лязгнул засов, и в проёме приоткрывшейся двери возникла тёмная сутулая фигура с фонарём в руке. Неверный жёлтый свет выхватил из тьмы лицо, худое, всё в морщинах, как печёное яблоко, и тёмное от угольной пыли.

– Многие лета тем, кто живёт во тьме, – глухо сказал Жуга. – Впусти нас, старик.

Тот молча посмотрел на него, перевёл взгляд на Яльмара, на Зерги.

– Кто вы такие? Вас здесь не ждут, – хрипло сказал он.

– И всё же впусти нас.

– Я сказал… – начал было старик и осёкся на полуслове. Жуга шагнул вперёд. Ни Зерги, ни Яльмар, ни тем более Янек не видели в тот момент его лица, но всем троим показалось, что и голос и фигура Жуги изменились. Фонарь в руке смотрителя поднялся выше, старик сощурился подслеповато, разглядывая незнакомца, вдруг отшатнулся и, прежде чем кто-то успел сделать шаг, захлопнул дверь и с лязгом задвинул засов.

– Проклятие! – Жуга ударился плечом и сжал кулаки.

Яльмар намётанным глазом окинул дверь и хмыкнул: петли широкие, доски крепкие, в два ряда, вдоль и поперёк. Дело сложное, но если постараться…

– Дай я попробую. – Он снова вынул топор.

– Стой, где стоишь! – коротко бросил Жуга.

Голос его хлестнул бичом, заставив варяга замереть на месте, он даже удивиться не успел. Жуга помедлил краткий миг, негромко что-то произнёс, дважды глубоко вздохнул и… шагнул вперёд.

Брызнули щепки. Зерги ахнула, Янек вскрикнул испуганно, и даже у видавшего виды варяга отвисла челюсть при виде того, как Жуга прошёл сквозь дверь, оставив узкий неровный пролом с лохматыми краями.

– Дай, – требовательно сказал он. Смотритель повиновался. – Почему ты закрыл дверь?

Старик пожевал впалым ртом. Поднял голову, посмотрел на Яльмара, на Жугу и потупил взор.

– Испугался.

– Что ж, ответ правдивый. – Жуга усмехнулся. – А теперь уходи. Я не держу на тебя зла.

Ни слова не говоря, смотритель спешно шагнул за порог и исчез в темноте. Жуга протянул фонарь варягу.

– Возьми. Ступеньки крутые.

– А как же ты?

– Я и так всё вижу.

Они поднимались осторожно, медленно, чувствуя ладонями, как вздрагивает при каждом ударе волн холодный камень старых стен.