Жуга. Осенний лис

– И то правда…

Натянув сапоги, Вайда улёгся на одеяле и потянул к себе небольшой округлый свёрток синего бархата. Развернул. Внутри оказалось что-то вроде бандуры, только поменьше и с девятью струнами. Жуга несколько удивлённо смотрел, как тот любовно погладил пузатое деревянное донце и стал подстраивать тонкие жилы струн.

– Ты ещё и поёшь?

Вайда прищурился хитро:

– А то!

– Ну-ну… – Жуга с сомнением потёр подбородок.

– Сомневаешься? – усмехнулся рифмач. Струна натянулась, зазвучала басовито.

– А теперь?

– А теперь совсем другое дело. Отчего ж не спеть? – Он смолк, задумчиво глядя в огонь. Нахмурился, бездумно перебирая струны.

– Про что петь будешь? – полюбопытствовал Жуга.

– А? – встрепенулся рифмач. – Вот про него. – Он кивнул на костёр и снова помрачнел. – Есть одна старая песня, не очень, правда, старая. Начало у неё весёлое, а вот конец… Впрочем, слушай.

Вайда тронул струны. Полилась мелодия, вроде не грустная, но такая, словно Вайда боялся громко играть, словно кто-то прятался за деревом, подслушивая. Струны пели мягко, упругим чистым перебором, и Жуга упустил миг, когда в музыку вплелись рифмованные строки:

Коль заблудился ты в лесу,

Глухая полночь на носу

И волки сходят с гор,

Спокоен будь: не тратя слов,

Насобирай побольше дров

И разведи костёр.

Когда застанет дождь в пути,

Не знаешь ты, куда идти,

Но коль твой нож остёр,

Ты завернись плотнее в плащ,

Нарежь ветвей, построй шалаш

И разведи костёр.

Когда на землю ляжет снег

И солнце свой замедлит бег,

Забыв согреть простор;

Когда вокруг метёт метель

И лишь сугроб – твоя постель,

То лучший друг – костёр.

Когда горит в ночи окно,

Искрится старое вино,

Кипит весёлый спор,

Забудь свои обиды, друг,

Спеши скорей в тот тесный круг,

Где правит бал костёр.

Огонь не добрый и не злой,

Но плоть становится золой —

Суд королевский скор:

Тому, кто хочет быть собой

И жизнь прожить с прямой спиной,

Один путь – на костёр…

Песня кончилась.

– Красиво, – наконец сказал Жуга. – Только как-то… жестоко.

– Какая жизнь, такие и песни, – вздохнул Вайда, пряча инструмент обратно в бархат. – Ладно, давай спать.

Развернули одеяла. Жуга подбросил дров и передвинул костёр в сторону. Смёл оставшиеся угли.